На краю времени, на пороге мира

А раньше под главной башней было подземное озерцо, полное ядовитой для человека воды, и Магистр каким-то образом ухитрился его осушить. Или перенести за пределы Закрытого города – но об этом мало кто знал…

– Разве что Варна, разделяющий бремя, – задумчиво протянул Нарт, – кажется, он живет здесь столько же, сколько сам Магистр.

– Этот Варна… Он тоже продлевает себе жизнь?

– Вроде того. Он второй здесь человек после Магистра…

– А что они разделяют, эти разделяющие?

– Об этом никто не знает, – страшным голосом сказал Нарт, – разделяющие ни с кем не говорят.

За разговорами Гиллард и сам не заметил, как закончилась лестница. Они очутились перед простой деревянной дверью, обитой медными полосами. По обе ее стороны, в подставках горели факелы.

– Ну, вот, – Нарт дышал тяжело, с надрывом, – пришли. Веди себя учтиво, Гил. Если уж Магистр взял тебя в Закрытый город, то ты нескоро отсюда выйдешь.

– А… что здесь делают маги? – Гиллард почувствовал себя очень неуютно.

– Они занимаются совершенствованием магии вещей, – с достоинством ответил Нарт, – разве не в этом счастье истинного чародея? Ну, иди, иди.

И Гилларду ничего не оставалось, как потянуть на себя дверную ручку в виде оскаленной волчьей морды.

* * *

В кабинете было темновато, невзирая на самый разгар дня. Будто солнечные лучи, добираясь до окна, натыкались на невидимую преграду и стекали вниз, на черные стены башни.

А хозяин все этого богатства восседал за широким столом, сложив пальцы домиком и молча наблюдая за мальчишкой.

Гил вздохнул. Он чувствовал, что начинает краснеть, потому как вспомнил ночное происшествие, и то, как сцапала его каменная тварь… Гил в пояс поклонился Магистру и замер, как мышь перед удавом.

Величайший маг Империи молча рассматривал его, как занятную безделушку.

– Многие стремятся в Закрытый город. Считай, что тебе повезло.

Гил подумал, что он вовсе не рад такому везению, но промолчал.

– Подойди сюда, – приказал Магистр, – к столу.

И, отодвинув в сторону шелестящую гору свитков, указал Гилу на три блестящих камешка.

– Что ты здесь видишь?

На темной, полированной столешнице покоились три самоцвета, каждый величиной с ноготь большого пальца.