На краю времени, на пороге мира

Взаимодействие, над которым ты столько трудился, сработало как положено, – сухо ответил Магистр.

Он покосился на окно, ожидая увидеть кривляющегося мальчишку – но нет. Маленький нахал исчез… Чтобы тут же просунуть голову в приоткрытую дверь.

Магистр поморщился.

«Это лишь призрак прошлого. Не более того… Не более».

– И это все, что ты мне можешь сказать, Учитель? – руки мага беспокойно шарили по подлокотникам, – я полагал, что ты поможешь мне избавиться…

– Скажи, Витальдус, – Магистр откинулся в кресле, и с наслаждением хрустнул пальцами, – разве твой концентратор, твое великолепное взаимодействие – не было тем, чего ты хотел добиться более всего на свете?

Чародей пожал плечами.

– Наверное, Учитель. Я долго трудился, и мечтал… Да, мечтал о том дне, когда труды мои будут окончены.

– Твоя мечта сбылась, – жестко сказал Магистр, – так чего же тебе еще надо?

– Я… не понимаю тебя…

И Магистр рассмеялся.

– О, нет, брат мой Витальдус. Ты все прекрасно понимаешь! За все надо платить, таков закон.

Руки Витальдуса замерли на подлокотниках. И маг, казалось, съежился, стал похож на старичка – сухого, жалкого…

– Ты ведь даже не догадываешься, чем я плачу за свое могущество, – процедил Магистр, – никто из вас не имеет ни малейшего понятия!.

И вновь глубоко, на дне памяти, всколыхнулись темные воды воспоминаний, отдаваясь пульсирующей болью в сердце… Да будь же ты проклят, Ильверс д’Аштам!

Он поднялся и принялся мерить шагами кабинет, время от времени бросая взгляд на Витальдуса. Было ли Магистру жаль своего талантливого ученика? Ни капли. Потому как мага ждала затяжная болезнь – и покой. Вечный, прохладный. Уж этому, пожалуй, стоило позавидовать…

– Я хочу видеть все книги, что вы нашли в Дэйлороне, – обронил Магистр, – все, Витальдус! Ты же не будешь меня разочаровывать тем, что ничего не привез?

Маг шевельнулся, зябко обхватил руками плечи.

– Книги привезут завтра, они в обозе.

Его голос звучал устало, бесцветно.

Магистр задумчиво потер гладко выбритый подбородок.

– Пусть ничто не терзает твою душу, брат мой. Я подумаю над тем, как облегчить твои страдания – хотя бы до того момента, как Хаттар призовет тебя в Небесные сады.