На краю времени, на пороге мира

Потом растянул губы в неком подобии гостеприимной улыбки и снова повернулся к Геллеру. Нервно вытер ладони о не очень чистую рубаху.

– Ты уж прости дурака, господин хороший. Видишь, бедствуем мы. Вот и сейчас на рассвете проклятая тварь ребенка увела. Прикинулась усопшей бабкой – да и выманила из дому, пока мамаша спала.

Геллер поднялся на ноги, степенно поклонился.

– Я благодарен даже за такой ночлег, уважаемый. Теперь… я могу продолжить свой путь…

И вдруг… память услужливо подсунула устрашающе ясную картинку: у ног императора поразительно красивая нищенка в лохмотьях.

А он, Геллер, старательно отводит взгляд и пытается не думать о том, какая судьба ждет игрушку владыки. Если бы… если бы он попробовал спасти нищенку, возможно, он спас бы Гейлу. Не слишком ли часто он отворачивался, ослепленный блеском золота на камзоле Императора?

– Почему же до сих пор никто не попытался изловить гада? – глядя в темные, колюче глаза старосты, тихо поинтересовался Геллер.

Тот всплеснул руками.

– Да кто ж полезет в логово, господин хороший?!! Крестьяне мы все, и меча в руках не держали.

Только вилы да топоры!

– Надо попробовать, – пробормотал командор. Перед глазами, как живое, стояло чумазое личико сестренки, – вдруг ребенок еще жив?

… Желающих набралось три человека. Не много, но – вполне достаточно для того, чтобы, по разумению Геллера, изрубить зеркальника. Среди них затесался и припозоренный старостой паренек-дозорный – оказалось, звали его Ларри. По злой иронии судьбы – точно так же, как приятеля Геллера, им же самим зарубленного в беспамятстве.

Еще двоих – братьев-близнецов – звали Кем и Нем.

Геллеру указали направление, где нет-нет, да мелькал зеркальник в своем обычном облике уродливого, тощего человека с четырьмя ногами; добровольцы простились с семьями – и пошли.

Пока шагали через вспаханное поле, с трудом вытягивая ноги из раскисшей земли, командор пояснял:

– Увидите кого из умерших, бейте сразу, не дожидаясь, пока тварь первая нападет. Яд у зеркальника сильный, тут ничего не поделаешь…

– Да как же это? – прохныкал Ларри, – в отца родного стрелу всадить?

– Закрывай глаза и стреляй, – Геллер только пожал плечами, – иначе – станешь обедом.

Он ведь на то и рассчитывает, что мало кто близкого человека – пусть даже умершего – сможет убить. А вы должны быть готовы к этому. Иначе никто не вернется.

Близнецы молчали, насупившись, о чем-то усиленно размышляя.

… Лес встретил их недовольным молчанием.