Ключ от проклятой комнаты

Сняв шубу, Маша прошлась в поисках шкафа, сдвинула зеркальную дверь и ахнула: перед ней возникло богатейшее собрание дамских шуб, одежды и великолепной обуви.

Чего здесь только не было: меховые манто от Фенди, сверкающие джинсы от Дольче и Габбана, вечерние платья от Армани и прозрачные блузочки от Рокко Барокко.

– Боже ты мой…

Закрыв дверь гардеробной, она прошла в ванную. У зеркала оглядела строй духов, выбрала сиреневый флакон и пшикнула на запястье. Понюхала, потом вымыла руки с мылом.

В дверь постучали.

– Да, пожалуйста! – Маша поторопилась выйти из ванной.

Это был тот же водитель. Не заходя в комнату, он объявил:

– Николай Иванович ждет вас внизу.

– Я готова.

Ее провели в гостиную. На этот раз портьеры были раздернуты. Первое, что увидела Маша: мужскую руку с бокалом. Из-за спинки массивного кресла, стоящего у камина, сидящего в нем было не видно.

Услышав шаги, Николай Иванович встал и жестом пригласил ее к эркеру, где был накрыт стол. За окном во дворе стояла новогодняя елка.

– У вас очень красивый дом, – похвалила Маша.

– Ну-ну, не слишком-то усердствуй, лапуля. Я и сам это знаю. Жаль, что редко здесь бываю. Дела… – Он махнул водителю, и тот вышел. – Садись. Очень хочу есть.

Николай Иванович уселся напротив Маши и взял бутылку вина.

– Выпьешь?

– Немного, – сказала она.

– Вот и умница… Вот и молодец… Давай не жеманничай, накладывай, чего тебе хочется.

Он разлил по бокалам вино.

– Скажи-ка, милая девочка, а что у тебя с Кравченко?

– Он – мой начальник, – ответила Маша.

– Начальник или хозяин? – поинтересовался Слезь.

– Начальник, – с нажимом повторила Маша.

– Я это к чему говорю… К тому, что любая девочка должна быть хозяйской. Тем более такая коза, как ты. Ухоженная, стройненькая… У каждой женщины должен быть хозяин.

Маша улыбнулась, взяла бокал.

– Николай Иванович, вы женаты? – спросила она.

– Уже нет.

– А чьи это вещи там в спальне?

– Моей бывшей жены.

Маша поставила бокал и сочувственно распахнула глаза:

– Она умерла?

– С чего ты взяла? Жива и здорова.

– Тогда почему ее вещи у вас?

– Это моя прибыль. – Николай Иванович холодно улыбнулся. – Я был женат трижды и, слава богу, твердо усвоил одну истину: свадьба – плохая примета.

– В каком смысле? – спросила Маша.

– Не понимаешь?

– Нет.

– В смысле женской злонамеренности, – пояснил Слезь. – Все бабы лгуньи, кого ни возьми.

– А как это связано с одеждой?

– Что мое – то мое.