В плену безмолвия

Забывая и забивая на все свои потребности, мечты и желания. И всего этого оказалось мало. Он все равно меня отверг.

Мне так нужна была соломинка веры, чтобы выплыть из бездны беспросветного отчаяния и не утонуть в ней навсегда. И я придумала, что терапия мне обязательно поможет. Я готова была пойти на риск и довериться в надежде спастись и выжить.

Но вдруг меня не возьмут? Дальше я не могла даже думать. Представить мир без этой тоненькой ниточки мое сознание отказывалось. Как колотилось мое бедное сердце, когда я набирала номер.

Как чаще всего со мной и происходит, реальность оказалась гораздо менее страшной, чем мои фантазии. Мне не пришлось никого уговаривать меня взять, объяснять, что на счету моя жизнь. Лишних вопросов мне не задавали. Мы быстро договорились о времени, месте и дате, и я начала жить надеждой. Теперь я точно знала, что глубже той ямы, из которой я медленно выползала, упасть невозможно. Оставалось только двигаться вверх.

Я пришла на первую встречу, словно прыгнув в воду вниз головой. Отступать было поздно, да я и не хотела.

Мои душевные раны и тут давали себя знать. Я умолчала о неотступных суицидальных мыслях. Не сказала, что еле выжила в ту ночь. Спокойно рассказывала о своей семье, истории, основных событиях биографии. И так продолжалось несколько первых сессий. Не думаю, что я производила впечатление человека, доведенного до края пропасти.

Страшно слепо открыться абсолютно незнакомому человеку.

С первой же встречи было столько удивительного, что открывалось мне в неожиданных поворотах беседы. Непривычных вопросов, совершенно иных точек зрения и взглядов, что дух захватывало. Моя привычная картина мира рассыпалась на глазах, но странно, это не вызывало ни страха, ни ужаса, ни горя, а радость и облегчение.

Мой неладно скроенный, и когда-то крепко сшитый мир уже давно не выдерживал никакой критики. Нитки, скреплявшие неподходящие друг другу кусочки паззла, давно сгнили и держались на честном слове.

И интуиция, никогда меня не подводившая, вот только раньше я мало ее слушала, шептала мне, что худшее еще впереди. Не в терапии ждали меня ужасы и страшные испытания. А в жизни, в губительных отношениях, в которых я увязла, как пчелка в меду.