Мэри Вентура и «Девятое королевство»

Мисс Миллерэвидж пытается поймать меня, но ее жирная рука захватывает только воздух. Она предпринимает вторую попытку – с улыбкой убийственной, как мертвый сезон в августе.

– Перестань сейчас же! Хватит! Я заберу у тебя эту маленькую черную книжицу.

Я быстро обегаю высокую белую койку, но мисс Миллерэвидж двигается еще быстрее – можно подумать, она на роликах. Ей удается ухватить меня – и я оказываюсь в западне. Я молочу кулаками по ее мощному телу, по огромным, не знавшим молока грудям, но ее ладони наручниками сжимаются на моих запястьях, и я задыхаюсь от любовного зловония, более отвратительного, чем смрад в подвале гробовщика.

– Дитя, дитя мое, вернись ко мне…

– Она снова увлеклась Джонни Паникой, – печально и сурово произносит директор.

– Вот озорница.

Белая койка готова. С пугающей нежностью мисс Миллерэвидж снимает часы с моего запястья, кольца с пальцев, вытаскивает шпильки из волос. Она начинает меня раздевать. Когда я остаюсь голой, мне чем-то смазывают виски, а потом закутывают в простыни – девственно чистые, как свежевыпавший снег.

И тут из четырех углов комнаты и от двери за моей спиной выступают пять лжесвященников в белых хирургических халатах, чья единственная жизненная цель – сместить Джонни Панику с его трона. Они укладывают меня навзничь на койку. Надевают на голову корону из проводов, на язык кладут таблетку забвения. Лжесвященники занимают свои позиции: один держит мою левую ногу, другой – правую, один – мою правую руку, другой – левую.

Из тесных камер в стенах мои сторонники громко протестуют. Они запевают праведный гимн:

Страх – единственное, что стоит любить,

Любовь к Страху – начало мудрости.

Страх – единственное, что стоит любить,

Так пусть повсюду царит Страх, начало начал.

Ни мисс Миллерэвидж, ни директор, ни лжесвященники не успевают заткнуть им глотки.

Сигнал дан.

Система дает сбой.

И в тот момент, когда мне кажется, что все кончено, на потолке у меня над головой появляется лицо Джонни Паники в нимбе света.

Борода его горит огнем. В глазах свет. Слово его пронизывает и освещает вселенную. В воздухе шелест его ангелов в синих языках пламени.

Его любовь – это прыжок с двадцатого этажа, веревка на шее, нож в сердце.

Он не забывает своих.

Америка! Америка!

Я ходила в среднюю школу – в высшей степени среднюю.