Двойной контроль

– Я бы не советовал, – сказал доктор Хаммонд.

– По-моему, при таком диагнозе первым делом надо прописывать транквилизаторы, – сказала Оливия.

– Ладно, – согласился доктор Хаммонд. – Но не злоупотребляйте.

– Если бы я хотела умереть, то попросила бы у вас бутылку шампанского, – заметила Люси.

Строгая мина доктора Хаммонда не изменилась.

– Я выпишу вам рецепт на четырнадцать таблеток алпразолама, чтобы вы продержались до визита к мистеру Макьюэну, хирургу. И еще препарат под названием леветирацетам, он снимет судороги.

– А когда я смогу встретиться с мистером Макьюэном?

– В начале следующей недели, вместо визита ко мне.

– Господи, я так долго не протяну. Честное слово, я просто не выдержу. Сойду с ума. Извините, но мой мозг – да, я понимаю, что это вскоре радикально изменится, – всегда был моим главным активом, моим единственным активом, так что чем больше у меня знаний, тем лучше. Мой новый начальник завтра прилетает из Америки, и он ни в коем случае не должен узнать, что происходит, а следовательно, мне обязательно нужно знать, что со мной происходит, даже если для этого придется подкрепляться алпразоламом… Кстати, вы не дадите мне таблетку прямо сейчас?

– За алпразоламом вам придется сходить в аптеку, – сказал доктор Хаммонд.

– А можно Фрэнсису сходить в аптеку? – спросила Оливия. – Это мой бойфренд, – объяснила она доктору Хаммонду. – Он ждет нас в приемной.

– Да, конечно. – Доктор Хаммонд протянул ей рецепт. – Я поговорю с мистером Макьюэном, может, он примет вас пораньше.

В этих странных обстоятельствах Фрэнсис старался вести себя как можно непринужденнее, уставившись куда-то посредине между грудой помятых журналов и теленовостями с бегущей строкой и выключенным звуком. Оливия не стала ему ничего объяснять, за что он полюбил ее еще больше, а просто вручила ему рецепт, но при этом выглядела расстроенной, что говорило о серьезности диагноза.

Фрэнсис вышел в бледное сияние утра. Угасающая листва в садах и флуоресцентные машины «скорой помощи», припаркованные у площади, с разной степенью назойливости намекали на смерть.

Медработники спешили на службу, а неврологические пациенты разнообразными походками направлялись к центральному корпусу больницы. В садике на скамейке какой-то человек пытался укусить круассан, но по большей части проносил его мимо рта, так что следы бесплодных попыток обильно усыпали пальто. Фрэнсис попробовал мысленно внушить ему силу и спокойствие, но тут же ощутил, что ему самому их не хватает.