Мало ли что говорят

Что-то типа: «Я, Кэт (или Джон), работая представителем представительства в представительстве представительства, представляю интересы интересов всех интересующихся интересами представительства. Тем самым способствую процветанию процветания и борьбе с борьбой за мир во всём мире!»

Соне очень хотелось поднять руку и спросить, что же на самом деле делает та самая Кэт или тот самый Джон. Ну, там, клизмы ставит в хосписе или раздаёт бесплатные шприцы наркоманам? Или же сидит в офисе и занимается составлением отчётов о том, как всё распрекрасно в субсахариальной Африке? Потому что если бы все деньги, потраченные за годы существования ООН на благоустройство субсахариальной Африки, были бы потрачены именно на это самое благоустройство, то у каждого тамошнего субсахариального жителя должен уже быть не вспухший от голода живот, туберкулёз и прочая нищета и оппортунистические инфекции, а личный особняк со штатом прислуги.

Но Соня ничего такого не спрашивала. Во-первых, из приличия. Во-вторых, потому что боролась со сном. Это очень сложно – не уснуть под речи о международной обстановке и роли Кэт (или Джона) в оной.

Сонины коллеги тщательно записывали всё в заранее выданные блокнотики, не забыв нацепить на себя розданные при регистрации бейджики с именами. У Сонечки тоже был опознавательный номер. Но чёрт возьми! Она была в водолазке. «Василии» и «Елены», как приличные, закусили «крокодильчики» на лацканах пиджаков и отворотах блузок. Соня же, как собака в дог-отеле, сидела со своим именем на шее.

Причём и тут её прописали не как всех приличных людей. Не Софьей. А именно Соней.

Спустя три кофе-брейка она очумела. И, судя по взмыленным физиономиям «товарищей по несчастью», они тоже были явно не в себе. Потому что ни к чему так напрягаться. Соня, к примеру, давно перестала слушать о роли белого человека с деньгами в той самой всё так же нищей субсахариальной Африке, Индии, Восточной Европе и прочих коллекторах зла, голода и болезней. Она, Соня, и так за мир во всём мире безо всяких денег.

И, честно говоря, жрать хочется… Простите, есть. Но очень сильно!

После довольно неплохого обеда (увы, без капли спиртного), остатками от которого можно было бы накормить немало действительно голодающих, игрища продолжились. Только теперь представлялись «наши».

Отечественные «Василии» и «Елены» были куда как утомительнее американцев. Это постараться надо было! Во-первых, наши жутко смущались, краснели и начинали потеть.