Игры с хищником

Сыч в тот же миг изорвал в лохмотья ее одежду вместе с исподним, взял за талию и засадил в кадку, так что она и ойкнуть не успела – лишь груди руками прикрыла.

– Неужели стыда не изжила? – ухмыльнулся он. – Титьки-то когда-то всему городу показывала.

– Лечи давай, нечего старое поминать! И руками меня больше не хапай.

– Будешь дичиться – пользовать не стану, – предупредил и сам заскочил в отвар – только брызги полетели.

Виктория Маркс притихла, но слышно в темноте – зубы чакают и вода в кадке трясется.

– Боишься, что ли? – спросил он.

– Замерзла, – отозвалась дрожащим голоском. – Вода холодная…

Отвар в самом деле был горячим, но все они, в первый раз оказавшись с ним в кадке, начинали дрожать, да не от холода, от того, что души у них давно застыли и их даже в кипятке не сразу отмочишь и прогреешь. А когда душа холодная, легкие слабятся, тепла-то нет. Ведь иные женщины по двадцать лет работают в валяльном, и ничего им не делается, только здоровеют от тяжелого труда.

Этой сейчас хоть до кипятка воду доведи, еще пуще знобить начнет – знакомое дело.

Сыч нащупал ее лицо и стал чистить: глаза отваром промыл, уши, потом пальцами в рот залез, горло достал и там, сколько мог, обмыл – так обыкновенно новорожденных чистят. Затем ее пупок нашел под водой и просто стал гладить, затирать его, ибо чуял там дурную кровь и что тепло через него уходит. Кое-как законопатил сквозняк, секретарша и согрелась, положила голову на его руку и уснула. Часа через три – уж светать начало – вздрогнула, очнулась и опять затряслась.

– Где я? Что со мной?

– В Сычином Гнезде, в кадке паришься, – пробурчал он.

Секретарша окончательно проснулась, услышав его голос, расслабилась.

– Сыч… Мне так хорошо стало.

– Пора вылезать, комсомольцы хватятся. А тебе еще идти далеко…

– Никуда не пойду…

– Как это?

– Я будто в столицу уехала, лечиться по вызову ЦК.

– А попала к шарлатану.

Она ни на мгновение не задумалась.

– Ты и есть шарлатан и распутник. Ведь так не может быть: в бочке поспала с тобой и хорошо стало.

Ладно бы с молодым человеком, а то со стариком.

– Ефросинья с Александрой сначала тоже так говорили. Потом изменили мнение…

– С молодыми девками это бывает. Их совратить-то большой прыти не надо. Ты вот меня попробуй соврати!

– И даже не подумаю! Сдалась ты мне…

– Ничего у тебя не получится. Я комсомолка стойкая и потому секретарь!

– Замужем-то была?

– Была, – говорит она. – Пять раз.