Это гиблое место

Быть может, после войны все остальные забыли и продолжили жить дальше. Вернулись к тому, что смогли сберечь на пепелищах сражений. Они заново строили свое существование и о прошлом вспоминали лишь смутно – словно это все дурной сон, а не что-то, случившееся на самом деле.

Но эти люди не являлись Мастерами.

Они не провели пятьдесят лет, скрываясь в тени.

Старые Рода все еще помнили. Память семьи Саксони все еще не угасла. Их война не была окончена.

– Я отправляю доносы миростражникам Шульце, – поделилась Саксони.

 – Они забирают фокусников с улиц, как забрали меня. Уэсли поддерживает все это дело, а если его поддерживает Уэсли – значит, поддерживает и Глава.

– Ты должна быть осторожна, – напомнила амджа. – Если Данте Эшвуд и его смотрящий обнаружат твою истинную сущность, ты окажешься в великой опасности.

– Я всегда осторожна, – отозвалась Саксони.

И это по-своему являлось правдой.

Саксони была достаточно осторожна и доверила свою тайну только Карам и больше никому. Потому что Карам была воительницей из древнего рода, всегда защищавшего народ Саксони.

И когда стало ясно, что Карам слишком многое извлекает из сосредоточенности Саксони на главной задаче, та постаралась благоразумно держать охранницу на расстоянии. Не слишком большом – ведь Карам оставалась Карам. Было больно прекращать отношения с нею окончательно, однако Саксони пыталась.

Она также соблюдала все предосторожности при передаче доносов миростражникам и тщательно следила, чтобы в эти ночи Тавия не работала на улицах – а если и работала, то на другом конце города.

Подальше от того района, куда направлялись с облавой стражники.

Саксони была неизменно осторожна со всем и со всеми, кроме себя самой.

– Расскажи мне побольше об этом зелье, – попросила амджа.

– Оно было странным, – ответила Саксони. Никакое другое определение в голову не приходило. – Я не могу сказать точно, чем оно так выделяется, но ничего подобного я никогда в жизни не чувствовала. В моей голове звучали голоса, амджа. Они приказывали мне делать ужасные вещи.

До меня доходили слухи, что это может оказаться новой магией.

Саксони не осмелилась сказать, что эти слухи сообщила Тавия. Девушка ни разу за все три года, что жила в Крейдже, не упоминала имени подруги. Амдже не следовало знать, что Саксони дружит с кем-то, кто торгует темной магией и заигрывает с определениями «добро» и «не совсем добро». Саксони не ведала точно, как бы амджа поступила с этими сведениями – и не хотела знать.