Это гиблое место

Продать странное зелье чужому человеку – это одно. Однако девушка не доверяла Главе настолько, чтобы угощать его товаром тех, кто был ей дорог.

– Саксони, не надо! – воскликнула Тавия, протянув руку за эликсиром.

Но не успела она сказать больше ни слова, как Саксони поднесла флакон к губам и запрокинула голову.

И за несколько мгновений выпила все до дна.

Потом флакон упал на каменный пол. Саксони моргнула. Последняя искра магии все еще блестела у нее на губах.

– Ты в порядке? – в панике спросила Тавия.

Саксони сглотнула. Голова ее мотнулась из стороны в сторону. Глаза забегали. Потом зрачки расширились, превратившись в черные дыры. Подруга слегка отклонилась назад – не так, будто намеревалась упасть, а так, словно ей казалось, что мир вокруг накренился, и девушка решила последовать его движению.

– Все хорошо, – ответила Саксони. Сказано это было четко и осмысленно. Ришийский акцент почти исчез из ее речи.

Тавия похолодела.

Во взгляде Саксони, в самих ее глазах, появилась некая пустота.

– Ты уверена, что с тобой все хорошо? – переспросила Тавия.

– Я чувствую себя хорошо, – сказала Саксони. – Разве я выгляжу плохо?

Тавия не знала, что на это ответить.

– Хотя теперь, когда ты об этом упомянула… – Саксони прижала ладонь к виску. – Мне кажется, что кто-то…

Она пошатнулась. Потом схватилась за затылок.

Тавии сразу же пришла на ум марионетка, которой двигает неумелый артист.

– Слишком громко! – закричала Саксони. Не успела Тавия моргнуть, как в руках подруги оказался амулет. Тавия не знала никого, кроме Уэсли, кто был бы способен двигаться так быстро.

– Саксони! – Тавия огляделась по сторонам, чтобы убедиться: поблизости никого нет. – Если миростражники застигнут нас за применением темной магии, то нам конец!

Но Саксони не слушала. Она дрожащими руками поднесла амулет к виску.

– Я слишком громкая, – произнесла Саксони, потом поправила себя: – Она слишком громкая.

Девушка сглотнула. Свет ближайшего уличного фонаря замерцал в такт ее дыханию, отбрасывая неверные отсветы на лицо, сморщившееся в болезненной гримасе. В ночи веснушки Саксони напоминали брызги крови.

– У меня в голове кто-то есть, – сказала она, зажмурившись.

А когда глаза подруги открылись, Тавия снова увидела в них ту же недвижную пустоту.