Где-то гремит война

Мамка меня и послала…

Илька покрутил котелок в руках, зачем-то заглянул в него, понюхал и спросил:

– Как Митька там?

– Митька на улице ползает, тебя зовет. С ним Пашка водится, когда тетка Настя попросит.

– Ага. – Что это «ага» означало, ни сам Илька, ни Венька не поняли.

– Ну ладно, – протяжно вздохнул Илька. – Пусть живут, пусть без меня попробуют…

– А ты долго тут будешь?

– Захочу, так всю жизнь.

– И зимой? – вытаращил глаза Венька.

– И зимой. А что? – Илька задумался и уже неуверенно продолжал: – Зимой, конечно, холодно.

Нет, зимой не буду. Уйду. К бабушке с дедушкой уйду. Через горы махну.

– Один?

– Конечно.

– Далеко-о, заблудишься.

– Вот то-то и оно, что заблудиться можно, а то бы уж давно ушел.

Венька с уважением и робостью смотрел на Ильку. Потом помялся и спросил:

– Тебе курева-то надо? Я в огороде наломаю.

– Не-е, зачем? Я это так, для форсу, – признался Илька и предложил: – Хочешь, уху будем варить?

– Давай.

– Идет!

И они начали хлопотать у костра, затем вместе хлебали пахучую уху берестяными ложками.

Ложки эти Илька смастерил сам. Веньке понравилась Илькина жизнь, и он сказал:

– Хорошо как!

– Да, фартовая житуха! – беспечно молвил Илька и, скосив глаза на Веньку, неожиданно добавил: – А дома все-таки лучше.

Когда Венька уходил домой, Илька сам навязался его проводить.

– Ты приходи, не бойся, ну? Книжку принеси с картинками. – Хотел он это сказать погрубее, а вышло совсем уныло.

Венька обещал приходить.

Но увидеться им больше не довелось.

Мачеха

Илька лежал и думал о мачехе. Ему уже было ясно, что два каравая хлеба, положенные на виду, узелок с солью, мешочек с сахаром – все это было приготовлено.

Мачеха могла закрыть окно и замкнуть комнату, хотя в лесном поселке Шипичихе избы никогда не замыкались. Но замок-то у Насти имеется с ключом на тряпочке. А вот ведь она не замкнула и котелок дала. Ох и непонятные же эти взрослые люди!

Илька раздумался и стал перебирать в памяти прошлую, самую трудную в его жизни зиму.

Да разве только для него она была трудной. Мачехе-то еще тяжелей приходилось. И непонятное дело, никогда они так дружно не жили, как в ту зиму.

Отец еще в декабре уехал в город, и там его положили в больницу. Три месяца жили пасынок с мачехой и с Митькой. У них не было денег, дров. Мешок картошки, курица и петух да колода соленой лосины. Вот и все их запасы. Митьке шел четвертый месяц.