Однажды в платяном шкафу

Наш разговор был прерван внезапным шорохом: обернувшись, мы увидели Уорни, державшего черный лакированный поднос с самым обыкновенным коричневым чайником, тремя глиняными чашками кремового цвета и такими же блюдцами. Хозяева не любили ничего вычурного, и от этого мне становилось как-то уютней.

В камине потрескивал огонь. Уорни разлил чай по чашкам, и мы сели в круг. Я бы не отказалась от пары кусочков сахара, но его было не достать. Спустя пять лет после окончания войны в свободном доступе появилась мука, шоколадное печенье и сироп, но сахар по-прежнему оставался редким лакомством.

Я сделала глоток. Чай был обжигающе горячий, но я даже не вздрогнула. Я все еще нервничала и чувствовала, как волнение электрическим током пробегает по коже.

Гостиная Льюисов представляла собой совершенно неожиданное зрелище. Мне представлялось, что кабинет преподавателя и, вероятно, самого уважаемого лектора Оксфорда, обязательно должен быть обшит темными панелями и окутан полумраком, в котором виднеются книжные полки, с кучей наград и книг, библиотечная лестница и застекленные этажерки для редких фолиантов.

Книги лежали повсюду: на столиках, на полу, на письменном столе в дальнем конце комнаты. Стены, должно быть, когда-то были выкрашены в кремовый цвет, но теперь из-за табачного дыма приобрели желтоватый оттенок.

– Кто знает, откуда взялась Нарния? – начал мистер Льюис и понизил голос. – Кто знает, когда именно началась эта история? Вероятно, в начале времени. А может, Нарния зародилась в том месте, которое мы с братом сочинили в детстве, сидя на чердаке. Мы называли его Самшит. Что думаешь, Уорни?

– Вполне возможно, – ответил брат. – Но в тех историях не было настоящего волшебства. Наверное, оно появилось позднее.

– Будем считать, что я учился писательскому ремеслу.

В глубине комнаты у окна стоял огромный деревянный стол, заваленный кипой бумаг и оттого бросающийся в глаза даже в полутьме.

– А рукопись книги тоже на том столе? – поинтересовалась я, чтобы позже рассказать Джорджу, что в доме мистера Льюиса видела исписанные от руки страницы оригинала.

– Рукопись? – спросил он.

– Рукопись «Льва, Колдуньи и платяного шкафа».

– Увы.