Четвертая высота. Это моя школа

Да, у нее не было счастливого уменья расположить к себе с первой встречи одной только улыбкой, звонким голосом, живостью, молодостью.

Это не смущало ее. Она знала, что постепенно, изо дня в день, – трудом, заботой, вниманием, умением – завоюет свой класс.

И все-таки ей было чуть-чуть грустно. Грустно чувствовать эту ничем не заслуженную, чуть ли не враждебную настороженность.

«Ну, ничего! – подумала Анна Сергеевна. – Надо начинать».

Она заглянула в свою записную книжечку и спокойно, как будто ничего особенного не заметила, сказала:

– Сегодня у нас по расписанию первый урок – грамматика.

Лена тихонько откинула крышку парты и встала.

– Мы прошли, – начала она совсем не так смело и уверенно, как отвечала обычно Людмиле Федоровне, – корни, приставки, суффиксы и окончания. А также ударные и безударные гласные.

– Так, – сказала Анна Сергеевна.

Лена подошла. Все притихли в ожидании.

«Хорошо, что Лену вызвали первую, – подумала Катя. – Она-то все знает назубок!»

Но Лена, всегда такая спокойная и уверенная, сейчас робко переступала с ноги на ногу и оглядывалась на подруг.

– Напиши, – сказала Анна Сергеевна, – такое предложение: «Журавли летели над морем и видели на нем большие корабли и маленькие лодочки с белыми парусами».

Лена принялась писать, постукивая мелом, но строчки у нее пошли вкривь и вкось и на концах так высоко забрались вверх, словно это были не буквы, а те самые журавли, которые летели над морем.

– Что ж это ты? – спросила Анна Сергеевна. – Посмотри внимательно, какие это гласные.

По классу пробежал шумок:

– Она знает!.. Знает!..

Анна Сергеевна подняла руку:

– Тише. Если знает, тем лучше.

Лена уже заметила свою ошибку, быстро стерла написанное и принялась писать все заново. И опять по доске разлетелись белые журавли.

Все в классе понимали, что Лена волнуется. И на самом деле, она волновалась все больше. Ей пришло в голову, что Анна Сергеевна приняла ее за слабую ученицу и что теперь уже всегда будет о ней так думать. Подчеркнув то, что требуется, Лена уже хотела положить на место мел, но Анна Сергеевна еще не отпустила ее.