Четвертая высота. Это моя школа

Но вот раздались голоса:

– Надежда Ивановна собиралась сегодня рассказывать, а не спрашивать.

Но Стелла не обратила внимания на то, что говорили в классе.

Подойдя к своей парте, она, не торопясь, достала тетрадку, карандаш, а потом преспокойно уселась за стол Людмилы Федоровны.

Стелла держалась серьезно и важно. Прищурившись, она медленно вела карандашом по тетрадке сверху вниз, словно не зная, на ком остановиться.

– Только смотри, Кузьминская, – раздался предостерегающий голос Настеньки, – не придирайся и не сбивай!

– Ну конечно, – согласилась Стелла, чуть улыбнувшись одним уголком рта, – само собой разумеется…

– Ишь как разговаривает! – прошептала Настя.

Стелла все еще вела карандашом по тетрадке:

– Сейчас будет отвечать… будет отвечать… Киселева.

Клава Киселева только качнула своими пышными бантами, торчавшими над ушами, и осталась сидеть за партой.

– Киселева! – еще громче повторила Стелла. – Возьми указку и иди отвечать.

– Сама себе отвечай, – насмешливо ответила Клава. – А я тебе отметки ставить буду. Тоже в свою тетрадку.

– Нет, девочки! – рассердилась Стелла, вставая с места. – Это никуда не годится. Надежда Ивановна велела мне с вами заниматься, а вы не слушаетесь.

– Ну, иди, Клава, так и быть, – предложила Настя, оборачиваясь к ней. – Чего ты боишься?

– Иди, иди, – подхватили и другие девочки.

Всем уже захотелось посмотреть, что выйдет из Стеллиной затеи.

Клава нехотя встала и враскачку пошла к столу, дергая девочек по дороге – кого за косу, кого за лямку передника.

– Покажи мне, пожалуйста, – начала Стелла медленно, словно наслаждаясь своей властью, – Уральские горы, Алтайские и Кавказские.

– Зачем же все горы сразу? – заговорили в классе.

– Так надо.

Клава подумала немножко и решительно ткнула указкой в Алтайские.

– Это какие? Уральские? – спросила Стелла.

– Вот ты и сбиваешь! – крикнула Настя.

Но Стелла даже не обернулась к ней.

– Ага, не знаешь? – протянула она, с усмешкой глядя на Клаву.

– Мало ли какие! – ответила Клава. – Тоже еще учительница выискалась! Не буду отвечать – и все!

– И этого не знаешь! – торжествующе сказала Стелла и, подбежав к столу, поставила в тетради такую большую, жирную двойку, что даже близорукая Лена Ипполитова увидела ее со своей парты. – Очень плохо. Два!

– Пусть хоть двадцать два, – сказала Клава и пошла на место, нарочно громко топая.