Четвертая высота. Это моя школа

Таня посмотрела на Ирину Павловну:

– Понимаешь, мамочка, скоро у нас в школе большой вечер. Медали будут давать. И вот я подумала, что у Кати нет хорошей ленты.

– При чем же тут Катя? – улыбаясь, спросила Ирина Павловна. – Ведь медаль, насколько мне известно, будешь получать ты, а не Катя.

– Да, но нам сказали, что пригласят по нескольку учениц из каждого класса. Хороших, конечно. И прежде всего тех, у кого сестры – медалистки. И бабушку нашу пригласили. И, конечно, тебя, мамочка.

Катя захлопала в ладоши.

А Миша подумал и спросил:

– И меня?

Мама и Таня переглянулись. А Катя сказала:

– Правда, мамочка, возьмем его с собой.

Мама пожала плечами:

– Не знаю, Мишенька. Как-то неудобно… Получится вся семья.

Миша нахмурился.

– Да-а, – протянул он, – когда вы все – так не семья, а когда со мной – так уже семья?

Кате стало жалко Мишу.

– Знаешь, Мишенька, – сказала она, – там будет неинтересно!

– Ну и пускай! – проговорил Миша, и у него задрожал подбородок. – Я очень люблю, когда неинтересно!

Мама притянула его к себе:

– Не горюй, сынок! Помнишь, папа говорил, уезжая, что он на тебя надеется.

– Он вообще не плачет, – сказал Миша.

– И ты вообще не плачь. Ну, Танечка, расскажи, что слышно у тебя?

– Ох, мамочка, сколько у меня всего накопилось! Без тебя так трудно жилось!

– И у тебя «накопилось»? – улыбнулась мама и, чуть прищурившись, посмотрела на Катю.

Катя отвела глаза, взяла свою книжку, ленту и потихоньку вышла из комнаты.

«Ладно, – подумала она, – пусть уж теперь Таня рассказывает».

В этот день Ирина Павловна и дети никак не могли наговориться друг с другом.

Когда все уселись за стол обедать, она вспомнила, что Миша еще ничего не успел рассказать.

– Ну что, Мишенька, – спросила она, разливая суп по тарелкам, – нравится тебе школа?

– Ничего, нравится, – ответил Миша.

– Какие же у тебя отметки?

– Просто пять, пять с минусом и четыре с плюнусом! – гордо сказал Миша.

Все засмеялись. Но Миша этого даже не заметил.

– Школа у нас – такой большой-большой дом, – говорил он с жаром, размахивая ложкой, – но там никто не живет, а все только учатся.

– А с кем тебя посадили? С хорошим мальчиком?

– Сначала с хорошим, а потом с плохим.