Четвертая высота. Это моя школа

 – Олечка, мне надо с тобой кое о чем поговорить… Людмила Федоровна, если у вас найдется несколько свободных минут, я бы и вас попросила заглянуть ко мне в пионерскую комнату.

– Хорошо, – сказала Людмила Федоровна. – Девочки, давайте уберем альбомы в шкаф, и без шума отправляйтесь одеваться. Пора по домам. Зоя! Я на тебя надеюсь!

Обе вожатые, а следом за ними и Людмила Федоровна вышли из класса. А Зоя со своей обычной добросовестностью стала поторапливать девочек:

– Ну, что еще за разговоры? Завтра поговорим.

Теперь домой пора!

Но девочки все не расходились. Даже Стелла – и та медлила возле своей парты. Она, должно быть, чувствовала, что выбрали ее словно по ошибке, и ей как будто хотелось поговорить с девочками. Но она почему-то так и не решилась ни с кем заговорить. Постояла, постояла и тихонько пошла из класса, помахивая своей красивой, необыкновенной сумкой.

Настенька Егорова с досадой поглядела ей вслед.

– Поплыла! – насмешливо проговорила она. – Нечего сказать, хорошего председателя выбрали! Даже в такой день ей не о чем с нами разговаривать.

А все ты виновата! – накинулась она на Лену Ипполитову. – Если бы ты не выскочила: «Кузьминская – такая, Кузьминская – сякая», ее бы ни за что не выбрали. А уж от тебя, Катя, – она сердито нахмурила свои светлые, будто выгоревшие брови, – я этого никак не ожидала! Тянет руку чуть ли не до потолка… А сама всегда говорила, что Стелла – самая неактивная пионерка у вас в звене.

Катя смущенно отвела глаза:

– Я просто подумала, что ведь она и вправду очень развитая девочка… И потом, Лена зря не скажет.

– Конечно, не скажу! – Лена спокойно и уверенно кивнула головой. – И что ты, Настя, все на нее нападаешь?

– Потому что воображает много.

– И ничего такого не воображает. Просто она немного странная, оттого что дома у нее очень плохая жизнь.

– Это у нее-то плохая жизнь? Вот уж ни за что не поверю.

– Да нет! – Лена досадливо поморщилась. – Я не говорю, что они плохо живут, они очень хорошо живут, но жизнь у них плохая.

– Что? Что? – Валя Ёлкина с удивлением смотрела на Лену. – Как это так: «живут хорошо, а жизнь плохая»?

– А вот так! – Лена значительно посмотрела на подруг. – Стеллу дома берегут, будто она стеклянная. Никуда не пускают, ничего не позволяют. Я-то знаю: мы в одном парадном живем, я к ней иногда захожу… Как она хотела в этом году в кружок юннатов записаться, плакала даже, – нет, не позволили! На экскурсии в музей и то не пускают.