Четвертая высота. Это моя школа

 – Головушка болит? Может, попить хочешь? – И няня поднесла к Аниным пересохшим губам ложечку с чаем. – Не надо, детка, плакать. Скоро поправишься, опять в школу пойдешь.

– Нянечка, – с трудом выговорила Аня, – можно мне письмо послать?

– Письмо? – удивилась няня. – Маме, наверно? Да мама завтра и сама к окошку подойдет. Она и нынче приходила, все на тебя смотрела.

– В школу… письмо, – чуть слышно произнесла Аня. – Подруге.

Няня осторожно поправила подушку под Аниной головой:

– В школу, деточка, писать нельзя.

– И большие могут заразиться?

– Бывает, что и большие заражаются.

– Значит, и учительнице нельзя написать?

– Никому нельзя, – строго сказала няня. – А сюда – пожалуйста, сколько угодно.

«Сюда!.. – подумала с горечью Аня. – Станет ей Катя писать сюда после всего, что было!»

Ах, что же ей теперь делать? Что делать? Если бы она хоть пять минут могла поговорить с Катей, она бы все, все объяснила… Сказала бы, что у нее и тогда уже сильно болела голова и это, наверно, от болезни она была такая плохая.

В письме так хорошо не напишешь, как на словах скажешь. Но все-таки хоть бы позволили записку написать! Да ведь не позволят. И просить-то даже нельзя: болезнь, говорят, прилипчивая… Что же делать? Маме сказать? Через стекло? Ничего она через стекло не разберет.

И, значит, все три месяца Катя так и будет думать про нее, что она скверная, злая, противная – самая плохая в классе. Будет так думать и разлюбит ее совсем. И все девочки разлюбят. И Людмила Федоровна, наверно…

Она всхлипнула, и слезы ручейками потекли у нее по щекам – в рот, в уши, за воротник больничной рубашки.

Во рту сделалось солоно и горько. Горячая наволочка под щекой смокла.

– Кто у нас тут плачет? – вдруг услышала Аня чей-то ласково-сердитый голос и увидела над собой тоненькую девушку в белой пышной косынке.

– Это – наша новенькая, – ответила за стеной девочка. – Тетя Муся, я к ней нянечку позвала.

Тетя Муся – это была медицинская сестра – осторожно вытерла полотенцем Анины глаза и щеки, перевернула подушку и сменила потеплевший и потяжелевший пузырь. Ане опять стало как-то прохладнее и легче.