Баланс белого

Школа тогда у нас большая была…

А это? Узнал, да, узнал? Молодец, все верно, это Месье Мишлен. Звезда на вывеске? Нет, никакие не шутки. У него был свой ресторан в Риме, с мишленовской звездой. Его в Париж приглашали и в Лондон, а он вернулся к нам. «Нажрался», – сказал он тогда. А чего нажрался, непонятно. Явно не пиццы.

Ох, ох, сколько тут всего… Ничего себе, ну Баббо Натале дает, во дает. Обрати внимание: звезда не горит. Да не мишленовская, все у вас, у молодежи, одни мишленовские звезды на уме – Вифлеемская, путеводная.

У Баббо Натале она всегда горела, а в этом году не горит. Светодиоды у него кончились, что ли… Ой-ой-ой, ангел плачет. Ты только посмотри, ангел плачет! Прямо настоящие слезы текут!

А это что такое? Что это?

Роберта вдруг запнулась, ахнула и прикрыла рот рукой. А потом заплакала, открыто, безвозвратно, не таясь.

Дальше мне предстояло двигаться по вертепу в одиночку.

Я быстро отыскал тот фрагмент, на котором остановилась Роберта. Это было единственное место в композиции, которое она еще не прокомментировала.

Там, обнявшись, стояли двое: женщина в белом платье и мужчина в белом костюме. Их тел было не различить – они сливались в одно белое светлое пятно.

– Вот, значит, как ты с нами, Баббо Натале, – громко шептала Роберта, глотая слезы, – вот, значит, как. Настоящий Баббо Натале…

Я застыл перед вертепом, как вкопанный: я не мог отвести взгляда от ангела. Того, который держал на проволоке над головой другую, не мишленовскую звезду.

Он плакал настоящими механическими слезами. Видимо, струйками воды управлял моторчик, который Баббо Натале спрятал у ангела за спиной. Ангел плакал, как ребенок, открыто, безвозвратно, не таясь, как плакала Роберта, как плакали многие в толпе вокруг меня.

В этот момент кто-то дотронулся до моего плеча. Я повернулся. Рядом со мной, по другую руку от Роберты, стоял Роберто. Мы поздоровались.

Перед тем как уступить место этим двоим, о чем просила сама земля под моими ногами, я успел сделать короткое видео вертепа на мобильный телефон, засняв его целиком, от края до края.

И затем ретировался.

Я шел прочь от центральной площади, и мои расхристанные чувства развевались за мной пестрым шарфом. Пожалуй, это можно было назвать воодушевлением. Я захотел срочно поделиться с кем-нибудь этим полнокровным чувством и прямо на ходу, не останавливаясь, разместил только что отснятое видео вертепа на своем канале на YouTube.