Девочки мои

Хотя во многом он был прав. Детство действительно никогда не оставляет нас в покое… Не знаю, хорошо это или плохо. Так реальная Геля…

Лев перебил ее:

– Лучше расскажите мне про ваших дочерей.

«Нокаут, – продохнув, признала Сима. – А он не даст загнать себя в угол… Так ударит в ответ, что живой бы остаться!»

– Спасибо, – машинально сказала она официантке, поставившей перед ней тарелку с салатом, и подняла стакан холодного пива. – Ну, за знакомство? Это просто потрясающе, что вы смогли к нам выбраться. Ребята счастливы!

– А вы счастливы?

От его испытующего и одновременно умоляющего взгляда исподлобья у нее сжалось сердце: «Какой он… Господи, ну почему ты создал меня такой маленькой и простенькой?! Такому мужику под стать… – У Симы мгновенно возник образ, который поразил ее: – Ангелина?»

– Безумно, – отозвалась она с иронией, чтобы он даже не заподозрил, что творится в ее мыслях.

Опустив глаза, Лев отпил из стеклянной кружки и неосторожно грохнул ею о стол. Сима посмотрела в его тарелку:

– Стейк с кровью? Разве вы это заказывали?

– Нет.

На секунду Сима перестала жевать:

– В каком смысле?

– Во всех. Раньше я работал хирургом.

– В самом деле? Вы были хорошим хирургом?

– Неплохим. Но мне показалось мало власти над человеческими телами, мне захотелось власти и над их душами!

– Вы осуждаете себя? Жалеете, что занялись литературой?

Он повторил:

– Занялись литературой… Занялись любовью… Словосочетание, обесценивающее сам процесс.

– Да и сам процесс уже не тот. Я говорю о любви, – поспешно уточнила Сима, испугавшись, что может обидеть профессионала.

Поморщившись, Лев процедил:

– Глупости. Любовь все та же, что и во времена Петрарки и Шекспира. Она ведь и тогда выпадала на долю одного из тысячи. И сейчас так же… Почему? Никто этого вам не объяснит. Почему мне так хочется пригладить твои торчащие волосы, всю тебя огладить ладонями, усмирить твою ненависть к себе самой?

У нее перехватило дыхание:

– Что вы сказали?

Не отводя взгляда, он продолжал говорить, совсем тихо, но Сима не пропустила ни одного слова:

– Почему еще на пороге вашего зрительного зала, когда я и не разглядел никого толком, у меня уже возникло ощущение, что здесь ждет меня что-то необыкновенное? Единственное.