Избранное

Прислушался: ровно сосед мой дышит.

Он рядом – и то услышать не мог.

А до нее километры дорог…

Все верно. И все-таки вдруг услышит?!

    1961

Твой подарок

День рожденья я с раннего детства любил.

За сюрприз посредине стола,

И за то, что я в школу в тот день не ходил,

И за торт, что мне мама пекла.

Были трудными годы, подарки – скромны,

Но был счастлив я, шашку беря.

И казалось на сутки возвратом весны

Мне седьмое число сентября.

Шашка – радость. Воздушен кусок пирога.

Только в этом ли главное было?!

– Тут не дорог подарок – любовь дорога, –

Мне с улыбкою мать говорила.

Эту старую мудрость постиг я вполне

Много позже, когда подо Мгою

День рожденья, меня отыскав на войне,

В блиндаже повстречался со мною.

Мы сквозь ливень пришли после боя назад,

Печь, треща, разливала жару,

Пар клубился над мокрой одеждой солдат,

Как туман над рекой поутру.

И когда нам вино старшина отмерял

Строго – Боже спаси просчитаться! –

Писарь, роясь в каких-то бумагах, сказал:

– А у нас новорожденный, братцы!

Пусть в далекие дали ушел этот день,

Но и ныне он в памяти ярок.

Все богатство солдата – шинель да ремень,

Где солдат раздобудет подарок?

Но сквозь дальние годы я вижу блиндаж

И на ящике из-под снаряда –

Десять кружек.

– Бери, брат наводчик, уважь!

Чем богаты, тем, значит, и рады!

Кружки были под стать продубленным бойцам,

В метках ссадин, просты, грубоваты,

В каждой ровно сто грамм, фронтовые сто грамм,

Что дают после боя солдату.

Юбиляру же, как ни взволнован он был,

Было все ж от чего растеряться,

Если водки он в жизни почти и не пил,

А сравнялось ему восемнадцать.

После третьей – блиндаж покачнулся слегка

И на песенных крыльях поплыл…

– Тут, брат, суть не в подарках – любовь дорога!

Улыбаясь, сержант пробасил.

Годы шли… И недавно, когда листопад

Закружил среди дачных огней,

День рожденья, как год и как десять назад,

Вновь созвал в моем доме гостей.

Нынче весело. Тосты смешны и бойки,

Каждый быть бесшабашным готов,

Хоть у многих уже посветлели виски

От забот и студеных ветров.

Я смеялся, а в сердце тревога росла.

Ты ведь первой прийти обещала.

– Вот приду и отвечу, – сказала.