(не)свобода

Один раз, впрочем, ему и правда стало интересно: когда спросили об аналогичном историческом проекте одного либерального писателя.

– Слушайте, вот форум, на котором мы с вами сейчас находимся, еще пятнадцать лет назад проходил в Лондоне. Тогда там ходил Березовский и всем руки пожимал. Я был простым сотрудником банка и чувствовал себя неприятно. Все тебя поучают, говорят, как тебе нужно жить, как надо заниматься бизнесом. Но эти времена окончены! – Леонов выразительно стукнул кулаком. – Теперь форум проходит в Петербурге, в бывшей столице Империи, у нас много иностранных гостей – вот я полчаса назад буквально говорил с делегацией из Африки, обговорили много перспективных идей.

Россия учит мир, а не мир Россию, так что, ну, что нам эти авторы с грузинскими фамилиями? Теперь мы сами можем хранить и чтить свою историю, без подсказок с Запада!

В зале жидко захлопали. Между рядами ходили Люба и Алена и кукольными почти движениями предлагали гостям подносы.

И когда презентация уже подходила к завершению, Леонов увидел светильники из Иоанна.

Точнее, звёзды.

Звёзды сидели на самом последнем ряду, поэтому он не сразу их заметил. Звёзды были прицеплены к погонам на черном кителе Следственного комитета. Три на левом плече, и четыре – на правом.

Семь звезд. Семь светильников. Апокалипсис начался.

– Игорь Романов. – Пожатие было крепкое, ладонь была красная, как будто обваренная. – Очень нравится, что вы говорили на презентации.

– Ну, главное не то, что говорят, а то, что делают, товарищ полковник, – заметил Леонов и улыбнулся.

 – А что сделали вы для победы русской нации?

– Вы же понимаете, что меня не просто так зовут Романов, – полковник улыбнулся в ответ, а потом огорошил Леонова известием: он из тех самых Романовых, и некоторое время уже взращивает интеллектуальную элиту новой России.

Слово за слово, они переместились из пресс-центра сначала в буфет, потом – в павильон Башкортостана, где можно было говорить без лишних глаз и ушей.

Романов поражал Леонова рассказами о монархических съездах, о вечерах и балах, о кадетских корпусах, в которых тысячи молодых людей перековываются в будущую императорскую гвардию следствия. Леонов же не отвечал, а только слушал, но под конец был уже убежден в том, что сделает дальше.

– Полковник, мы с вами оба – люди дела, так что позвольте сделать вам предложение. Вы слышали что-нибудь о театре Шевченко? Об аресте гендиректора?

– Так точно.