(не)свобода

Сорян. И вообще: хочешь помочь? Не сочувствуй, а помогай. Я тебя не побазарить позвала.

В это время за их спинами раздался глухой металлический рокот: это разъехались ворота во внутренний дворик суда, открывая дорогу фсиновскому автозаку. Автозак остановился, плюнул шариком черного дыма и, рокоча и ругаясь, вырулил на боковую улицу в сторону Садового кольца. Он медленно удалялся, моргая огнями. Возможно, в автозаке везли и Шпака.

Саша выдохнула и разломала окурок о ступеньку пожарной лестницы. Ногти у нее были покрыты черным лаком, который уже отшелушивался.

– И чем я могу быть полезен?

Саша прищурилась.

– Ты же в «Будущей» работаешь, да?

Олег кивнул.

– На постоянке или стажируешься?

– Постоянно, но на удаленке. С утра в редакции, потом по судам. Ну, или наоборот. От суда зависит.

– Интересно.

– На самом деле – не очень, – пожал плечами Олег. – Ездишь в разные места, долго ждешь, потом пишешь про то, что увидел. Ничего особенного.

Саша усмехнулась.

– Ты будто о какой-то бухгалтерии говоришь, а не о судах. Как чувак из департамента какого-нибудь о своем офисе, корпоративной почте и рыбках в аквариуме.

– Но это правда! Суды практически всегда одинаковые.

– Люди-то – разные; хоть и мрази. – Саша снисходительно улыбнулась одними губами. – Можно к вам на стажировку устроиться? В газету.

– Конечно, только если…

– Я про оплачиваемую, разумеется.

– Я могу поговорить, конечно, но… – Олег замялся.

– Спать я с тобой не буду, сразу говорю.

Олег покраснел, а потом поймал себя на мысли, что слишком долго рассматривал Сашины голые лодыжки, и поспешно отвернулся.

– Я вовсе не имел в виду…

– Я шучу, – она улыбнулась снова, но уже теплее. – Ты же Робин Гуд. Просто скажи, что ты в деле.

Вакансий в «Будущей» не было почти никогда; сам Олег оказался там после той самой случайной счастливой рекомендации, которую получаешь, один раз сделав кому-то что-то хорошее или применив навык активного слушания.

– Хорошо. Давай попробуем. Встретимся завтра у редакции. Дашь номер?

И, конечно, дело было не в том, что от Саши не хотелось отворачиваться. Нет, не в этом. Конечно, не в этом.

Филантроп

Голубь оставил несколько белых капель на лобовухе «мерседеса».