(не)свобода

Пара статей в Уголовном кодексе появились благодаря наблюдательному глазу Муравицкой – в этом Марина была уверена.

Наверно, из-за нее сама Марина потом пошла в следователи. Муравицкая в праве была как альбатрос в воздухе: прекрасна и далеко летает. А Марина была что-то вроде чайки: кружишь пониже и ищешь, что плохо лежит.

Сколько лет не виделись, пятнадцать? Как вокруг всех бывших отличников, которые умудрились сделать карьеру, вокруг Муравицкой сам воздух словно зудел слухами, которые долетали и до Марины. Увольнение из суда, бессонные адвокатские ночи, проблемы с алкоголем, травка… Да, Марина запомнила ее совсем другой.

– Здравствуйте, Анна Олеговна, – оправилась от замешательства Марина. Муравицкая молчала, пристально глядя на нее. Изучала. – Вы тоже защищаете Шпака?

Муравицкая поднялась.

– Да, ваша честь.

– Доверенность есть у вас?

Муравицкая медленно кивнула. У нее были насмешливые глаза – всегда. Теперь казалось, что она смеется над Мариной. Возможно, всегда смеялась.

Теперь маленькой себе казалась Марина.

Ее это взбесило.

– Ну давайте тогда быстрее, – сказала Марина. Доверенность приземлилась на стол минуту спустя – и, увы, там всё было прекрасно.

Марина вздохнула и обратилась к троице обвинителей, из которых самым заинтересованным выглядел Метлицкий.

– Свидетели явились?

– Да, ваша честь, – отозвался Метлицкий.

Прокурор Грызлова пожирала глазами Муравицкую, безошибочно распознав источник опасности.

– Тогда давайте начинать.

Пристав хлопнул себя по бронежилету смешными толстыми руками и скрылся за дверями зала.

В зал зашел первый из ментов, Захорудько. Коренастый, крепко сбитый, с коротким ежиком рыжих волос. Опер пересказывал своими словами рапорт, сбивчиво и путано, будто студент, который просмотрел билет прямо перед экзаменом. В каком-то смысле так и было. Муравицкая это знала – и глядела на опера с ироническим выражением. Ничего-ничего, Анна Олеговна, приговор тут только один человек выносит.

Мам, ты меня заберешь? Папа не отвечает. На улице ветер(

Я пока занята, малыш. Попробуй дозвониться до папы.

Следом в зал попросили Самедова, который – мало удивительного – почти слово в слово повторил показания Захорудько, даже на вопросы адвоката отвечал почти теми же словами. Марина к этому, в общем, привыкла – разве что в ее время таких делали не по единой мерке.