(не)свобода

– Ваша честь, – в свою очередь поднялся Багришин, – я уже обратил ваше внимание, что на указанной видеозаписи видны обстоятельства совершения моим подзащитным деяния, которые… скажем так, позволяют несколько по-иному взглянуть на вещи.

– Может быть, уважаемый адвокат не знает, зачем нужен особый порядок производства? – продолжала напирать Грызлова. – Так вот, напоминаю: в особом порядке доказательства не исследуются и не подлежат оценке. Я вас учить, что ли, должна?

– Нет, учить меня не надо, благодарю.

На юрфаке мне повезло с преподавателями: они учили на первое место ставить права человека и презумпцию невиновности, – Багришин повернулся к Шпаку. – А мой подзащитный невиновен, кстати. Ведь так, Анатолий Александрович?

Все посмотрели на Шпака.

– Ну да, – сказал он так же обреченно, как и в первый раз «признаю».

Практикантка-брюнетка перестала набирать кому-то сообщение и замерла.

– То есть вы хотите сказать, что подсудимый отказывается от особого порядка? – протянула Марина.

– Да.

Теперь ей придется слушать защиту – проигнорировать дочь и мать Шпака было бы неправильно для ее репутации. А значит, потребуется вызывать и двух ментов, которые якобы задерживали электрика.

– Это ходатайство?

Багришин не выдержал:

– Ваша честь, давайте уже перейдем от казуистики к видеозаписи, потому что…

– Подождите! – воскликнула Марина. Она пожалела, что им не выдают молоточков, как американским судьям, – захотелось что-то ударить, желательно адвокатскую макушку, конечно, но и деревяшка тоже подошла бы.

 – Подсудимый, вы отказываетесь от рассмотрения дела в особом порядке? Я не слышу!

– Отказываюсь, ваша честь, – повторил Шпак.

– Вы отдаете себе отчет в том, что ваш отказ приведет к тому, что мы отменим снижение верхнего порога по вашему приговору?

– Смотрите, сейчас еще раз передумает, – съехидничала прокурор Грызлова.

Шпак испуганно глянул на адвоката, тот ответил ему успокаивающим кивком. Что ж вы делаете оба, а.

– Да, ваша честь, – повторил Шпак.

В окно было видно кирпичную стену дома напротив. Раньше она была светлой, но теперь постепенно рыжела. Близился теплый вечер. Обсыпанная листьями ветка легко покачивалась туда-сюда.

– Хорошо, принято. Суд постановил отменить рассмотрение дела в особом порядке. У вас там ходатайство было? – Марина взглянула на Багришина.

– Да, ваша честь.

– У обвинения есть возражения?

– Да, мы возражаем, ваша честь, – послушно подал голос Метлицкий.