Рождественские и новогодние рассказы забытых русских классиков

– Да, действительно, мне кажется, что я непременно встречусь с Веригиным, и знаете ли, в последнее время, именно вот теперь, эта мысль все чаще и чаще приходит мне в голову. И если б вы только знали, как я боюсь этой встречи! Если мне кто-нибудь скажет, что Веригин здесь, в Петербурге, что я могу с ним встретиться у кого-нибудь из общих знакомых, я, право, совсем уеду отсюда. Вот как силен страх мой.

– Я не понимаю, чего вам бояться теперь? – улыбаясь, заметила madame N., подчеркнувши слово «теперь».

– Ну, полноте! Перестаньте! – тоже слабо улыбнувшись, перебила ее Анна Николаевна. – Мне слишком поздно думать о романических развязках фантастических историй моей молодости. Если б я была моложе, я, может быть, и не боялась бы встречи с Веригиным, а, напротив, искала бы этой встречи. А теперь – боюсь, именно потому боюсь, что мне все кажется, что наша с ним встреча должна как-нибудь страшно кончиться, что развязка будет вовсе не романическая и не счастливая.

Нервы Анны Николаевны были, очевидно, очень расстроены. Она снова вздрогнула, снова побледнела.

– Однако который час, господа? Может быть, пора ужинать и встречать Новый год? Только странно, что дяди Ивана Петровича нет, а он непременно обещался быть…

Мы взглянули на часы. До полуночи оставалось сорок минут, и Анна Николаевна велела подавать ужин.

Но мы не успели еще перейти в столовую, как раздался звонок.

– Это, наверно, дядя, – сказала хозяйка. – Наконец-то!

Действительно, через минуту мы увидели старика Ивана Петровича, с его вечно веселой улыбкой и густыми, совершенно белыми, коротко остриженными волосами.

– А уж я думала, что вы обо мне забыли, дядя! – обратилась к нему хозяйка.

– Не забыл, Annete, не забыл! Напротив, только о тебе и думал все это время! – как-то странно помаргивая и, очевидно, насильно удерживая какую-то особенную веселость, заговорил Иван Петрович, целуя руку племянницы.

На пороге гостиной показалась незнакомая нам фигура. Красивый господин, лет сорока пяти, в генеральском мундире, входил несколько смущенно и неуверенно.

Вот он остановился посреди комнаты. Я так и впился в него глазами. Я заметил, что высокая, широкая фигура Ивана Петровича скрывает от него хозяйку.

Но вот Иван Петрович сделал шаг назад и обернулся.