Последний магнат

Последний магнат

Фрэнсис Скотт Кэй Фицджеральд

Азбука-классика

«Мою новую книгу будут покупать…» – написал Фрэнсис Скотт Фицджеральд своему редактору Максуэллу Перкинсу за полгода до смерти.

Завершить «новую книгу» – роман «Последний магнат» – писателю было не суждено: на столе так и осталась рукопись, оборванная на полуслове… Но сегодня «Последнего магната» знаменитого Фицджеральда, гениального летописца «потерянного поколения» и лихорадочного «джазового века», и правда читают и покупают, да и другие его романы, «Великий Гэтсби» и «Ночь нежна», стали современной классикой.

В «Последнем магнате» вновь обозначена тема, к которой Фицджеральд возвращался на протяжении всей жизни, – «американская мечта» и ее очарованные пленники, столкновение «великой иллюзии» с действительностью.

Главный герой, киномагнат Монро Стар (прототипом послужил голливудский вундеркинд, легендарный продюсер Ирвинг Тальберг) – обломок «золотой эпохи» американского кино, когда оно еще было не бизнесом, а искусством.

Основанный на впечатлениях Фицджеральда от Голливуда, где писателю приходилось работать штатным сценаристом, роман переводит метафору «фабрики грез» в философский план…

Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Последний магнат

© О.

П. Сорока (наследник), перевод, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2022

Издательство АЗБУКА®

Глава I

Я выросла в мире кино, хотя ни разу не снималась. На день рождения ко мне, пятилетней, пришел Рудольф Валентино – так гласят предания.

Я упоминаю об этом, только чтобы показать, что с младенческого возраста могла видеть, как вертятся шестеренки Голливуда.

Одно время меня подмывало написать «Записки дочери продюсера», но в восемнадцать лет не очень это у вас выйдет – засесть за мемуары. И хорошо, что не села: получилось бы нуднее, чем позапрошлогодняя колонка Лолли Парсонс. Мой отец на производстве фильмов делал бизнес, как делают бизнес на хлопке и стали, и меня это мало тревожило.

Прозу Голливуда я принимала с безропотностью привидения, назначенного обитать в таком-то доме. Я знала, что кинобизнесом надлежит возмущаться, но возмущение упорно не желало приходить.

Легко сказать так, но труднее добиться, чтобы тебя поняли. В Беннингтоне, где я училась, иные из преподавателей литературы притворялись, будто равнодушны к Голливуду и его продукции. А на самом деле – ненавидели, всеми печенками ненавидели кино как угрозу своему существованию.