Ярче звёзд

Я не поверила своим глазам: у бабушки в палисаднике, прямо на грядке с проклёвывающейся зеленью, стоял Денис Удальцов, весь мокрый, но с букетом белоснежных роз в руке, и подавал знаки, чтобы я открыла окно.

Я и открыла, хотя знала, что пожалею об этом.

– Света! Почему ты меня избегаешь? – обиженно проговорил Денис, стряхивая с одежды капли дождя и недвусмысленно поглядывая в комнату, явно ожидая приглашения.

– И ты ещё спрашиваешь? – Я содрогнулась, вновь вернувшись воспоминаниями в тот роковой вечер.

 – Я сама всё видела. Своими глазами.

– Ну и что из того? – искренне удивился Денис, а в следующую секунду речь его уже неслась, точно прорвавшая плотину река: – Светик! Светуль! Я так виноват! Я не хотел. Не знаю, что на меня нашло. Да Каринка сама на меня набросилась, как будто я единственный парень на свете! Спровоцировала, стерва! Ну прости, не удержался! С кем не бывает! Кстати, это тебе! – и он протянул мне цветы.

Уж лучше бы я ударила его тогда! Он заслужил! Пусть бы накричала, накинулась с кулаками, выместила на нём злость, высказала всё, что думаю о таких, как он.

Но я только склонила голову, не в силах справиться с набежавшими слезами. Стало ужасно жаль растраченных впустую надежд и времени на человека, который того не заслуживает.

– Ладно, я виноват, – признал Денис. – Я самый последний мерзавец на свете. Если бы ты знала, как я ненавижу себя за то, что причиняю тебе боль!.. Возьми же цветы, Света!

– Поезжай домой, – сказала я.

 – Ты стоишь под дождём.

– Светик! Скажи, что прощаешь меня и что у нас всё будет как прежде! – потребовал он и даже схватился за подоконник с явным намерением влезть в окно.

– Не будет как прежде. А теперь уходи, Денис. Пожалуйста. – Я попыталась отлепить его руку от подоконника.

– Света!

– Уйди! – прикрикнула я, теряя терпение. – Ненавижу!

– Что? Меня? Ненавидишь? – Денис захлебнулся от возмущения. – Да кто ты такая, чтоб меня ненавидеть?! Посмотри на себя и на Каринку – почувствуй разницу! Никому такая замухрышка не нужна, кроме меня, даже с деньгами твоего отца.

Ещё жалеть будешь и прощения просить, чтоб вернулся! Подумаешь, налево пару раз сходил – что я, не мужик, что ли!

Наконец мне удалось захлопнуть окно. И тут же ноги мои подкосились, я опустилась на пол и рыдала, горько, надрывно, пока не потеряла сознание.

А букет, валявшийся в грязи, я потом всё-таки подобрала. Цветы ведь ни в чём не виноваты.