Забытая ария бельканто

Я пойду, а вы с письмом разбирайтесь. Виолетта, позвони, как освободишься: до метро подброшу. Или, лучше прямо до общежития.

– Спасибо, Иван Семенович, – Юданова взяла салфетку и высморкалась.

Максим расправил плечи, сунул руки в карманы джинсов и в упор посмотрел в глаза садовнику:

– Я не готов сейчас вскрывать какие-то странные конверты. Особенно, вместе с ней, – он кивнул в сторону Виолетты и заметил на ее щеках слезы. Напор моментально спал, но желания продолжать беседу не возникло. – Без меня разбирайтесь.

 – Развернулся и вышел в холл.

– Максим! – крикнул садовник. – Алиса Витальевна велела вам вместе читать!

– Перепоручаю это таинство вам.

Перед тем, как захлопнуть дверь в свою комнату, он расслышал приглушенные рыдания Юдановой и утешения садовника:

– Ну, все, все. Бывает. Допивай и поехали. В другой раз поговорите.

Часы в холле отмерили двенадцать ударов. Максим сидел в одежде на нерасправленной кровати. Перед ним – выпотрошенное бабкино письмо.

Надо же додуматься засунуть маленький тетрадный листок в пять одинаковых конвертов из плотной бумаги! Это что, новый способ усиления конфиденциальности? Пока открывал, взмок, словно отжался не один десяток раз на кулаках.

«Интересно, у Юдановой один конверт или тоже “top secret”[10 - top secret – (англ.) – сверх секретно.]?» – Максим засмеялся, представив, как субтильная Виолетта пытается достать тайное послание тонкими пальцами. Злится. Нервничает, а потом срывается на слезливое причитание и кутается в свой километровый шарф.

Внезапно Максиму стало стыдно. Он вспомнил, как орошал слезами подушку первый год учебы в колледже.

Мало того, что знаний английского оказалось недостаточно, и после тестирования попал на два класса младше. Так еще и мёрз постоянно. В спальне напротив входа треть стены занимал камин. Топили его с декабря по март два часа в день, строго после завтрака. Максим иногда сбегал с уроков под предлогом взять кофту и подолгу стоял, прижавшись к теплой керамической плитке, любовно поглаживал ее и вспоминал далекую печку в бабкином доме.

Кровать Максима стояла в углу у окна в одну раму, и зимой стылый морозный воздух гулял меж щелей гордым лордом. Ребята смеялись, наблюдая, как перед сном Максим доставал из чемодана невесть как попавшие туда связанные бабкой носки из грубой шерсти. Натягивал их поверх спортивных лосин, а на голову надевал брейк-дансовую шапку для кручения.