Пропавшая экспедиция

В нашей пограничной местности в то время пропажа и одного-то человека считалась чрезвычайным происшествием, а тут целая экспедиция. К слову сказать, бродило предположение, будто группу захватили зеки. Но, побегов из близлежащих, впрочем, как и дальних, лагерей не было, а потому версия умерла.

– Но вы же слышали. – Мишка постучал указательным пальцем по лежащему на столе листу. – Отец почти прямым текстом сказал: они в опасности!

– Молодой человек, – теперь не сдержался декан, – перестаньте кричать! Будто мы виноваты в том, что случилось? В конце концов, прошлого не вернёшь.

Лучше бы Юрий Николаевич последних слов не произносил.

– Что «не вернёшь»? – по второму кругу вскипел Дмитриев. – Из-за таких …. – Михаил хотел найти более подходящее слово. – Из-за таких… подонков, которым тяжело поднять задницу с мягкого кресла, погибли люди. Мой отец. Её отец! – указательный палец Дмитриева устремился в сторону Виктории. – Пять человек! Пять крепких мужиков пропали без вести, а точнее, судя по всему, убиты.

– Хватит! – Вика встала промеж мужчин. – Тот виноват, этот… Как бабы.

Ельцов с трудом перевёл дыхание, расстегнул ворот рубашки:

– Кстати. А с чего это опять начался поиск экспедиции? Столько лет никто ею не интересовался, и вдруг… Сразу два близких родственника. В один день…

– Вот с этого. – Урманский протянул журнал учёному. – После публикации Викиного стихотворения, которого она никогда не писала.

– Да что вы говорите, любопытно. – Взгляд декана стремительно пронёсся по зарифмованным строкам.

– Насчёт таланта согласен. Не Пушкин. – Урманский кивнул в сторону Михаила. – Интересно сие творение другим. Тем, что написано его отцом. За год до экспедиции. А вот опубликовано под именем присутствующей здесь Виктории Рыбаковой. Нашей бывшей студентки. Которая, к слову сказать, про то, что его опубликуют, не имела ни малейшего понятия.

– И отец которой, – тут же заметил Михаил, – тоже входил в состав экспедиции Дмитриева.

– Действительно, ситуация любопытная. – Декан принялся более внимательно перелистывать журнал. – И кто от её имени прислал этот стишок, не известно?

– Совершенно верно.

– М-да… – Юрий Николаевич снова уткнулся в напечатанный текст. – Оказывается, Дмитриев был ещё и поэт. Не знал.

– Вы были с ним знакомы? – Михаил встрепенулся.

– Шапочно.