Последний Магистр

– Золюшка, – Ильверс вздохнул. Как же трудно было подыскать подходящие слова… которые и не нужны сейчас вовсе… – Золюшка… Твоя мама уже ушла на небеса, в сады Хаттара. Не надо горевать, когда-нибудь ты встретишь ее снова.

– Почему ты не спас маму? – вдруг спросил мальчишка, – ты же мог?..

Дэйлор пожал плечами.

– Прости. Я и сам не знал, что могу… вот так…

Он не лгал. Если бы ему сказали часом раньше, что он, нигде и никогда не учившийся, сожжет четверых воинов, Ильверс рассмеялся бы в лицо шутнику.

– Прости, – повторил он, – я не знал, что смогу…

Золюшка шмыгнул носом.

Ему очень хотелось плакать, потому что мама навсегда оставила его, но он уже чувствовал себя мужчиной, а потому из последних сил сдерживал слезы.

– Жал…ко… – сказал он. И погладил Тому по еще теплой щеке, – жалко…

Ильверс взглянул на небо, окрашенное кровью близкого пожара, и ткнул пальцем в бархатистую даль.

– Смотри, Золюшка, видишь во-он ту звезду?

– Какую? Их там много…

– Вон та, маленькая, рядом с большой?

Мальчик потер глаза и пригляделся внимательнее.

– Вижу.

– Это душа Томы. А рядом, большая звезда, душа твоего отца. Они все уходят на небо, и всегда будут смотреть на тебя, и помогать, если попросишь…

Золюшка вздохнул – печально, по-взрослому.

– Врешь ты все, Ильв. Эти звезды всегда там были.

– А вот и не были, – уверенно сказал дэйлор, – когда я только что покинул кокон, я любил смотреть на звезды, и знаю их наперечет. Этих – не было.

Мальчик пожал плечами, продолжая гладить мать по лицу.

– Мы должны похоронить ее, – серьезно сказал он, – так положено.

– Обязательно. Только… Что у тебя с ногой-то? – торопливо спросил Ильверс. Последние несколько мгновений его мучило странное предчувствие, неясное желание поскорее отсюда убраться. Пространство, которое видят только маги, содрогалось, словно сквозь него полз большой червь.

– Не знаю. Болит сильно.

– Дай-ка, погляжу.

У Золюшки оказалась вывихнута лодыжка; Ильверс приказал ему зажать зубами щепку, дернул за ступню и поставил сустав на место.

Вспомнив про свою ногу, осмотрел пробитую голень – ни стрелы, ни раны. Неужто сказывалось действие силы? Впрочем, раздумывать было некогда: слои сущего содрогались, готовые вот-вот раскрыться и выпустить… кого? Ильверс не знал.

– Золюшка… Надо уходить, быстро. Еще не все закончилось.

Мальчик прищурился.

– Ты что-то чувствуешь?

Последняя невидимая преграда между миром и неведомым чудовищем затрещала.