Кубок лунника

Даже не пытались сделать могильник вечным. Едем же!

Альвен пустил жеребца галопом, а Малика невольно залюбовалась тем, как он держится в седле. Потом, немного погодя, граф натянул поводья.

– Дальше придется идти пешком, госпожа Вейн. Я так давно был здесь в последний раз, что могу и пропустить то место, где зарыты останки ведьмака.

Малика не стала возражать. Ей даже нравилось, как шелестит муслин, задевая сочные цветки ирисов, как похрустывают под каблуками зеленые побеги. Лунник обернулся, хмуро поглядел на нее.

– Я не подумал, что вам будет неловко в длинной юбке.

– О, ничего страшного, граф, – в мыслях она продолжала парить высоко в небе.

– Обопритесь на меня, госпожа Вейн. Так мы будем передвигаться куда быстрее.

Ощущение дорогого сукна под пальцами лишь улучшило настроение Малики. Подобрав свободной рукой подол платья, она энергично зашагала вперед, даже немного опередив графа и отпустив его руку. Наверное, зря… Потому что каблук подвернулся в ложбинке, или зацепился за что-то.

Падая, Малика успела помянуть Йоргга и заверещать как кролик в зубах лисы. Она видела, куда падает, но ничего не могла сделать – а летела она прямехонько на окоченевшее, выгнувшееся дугой, посиневшее и раздувшееся тело. Из-под левой лопатки загадочно поблескивала рукоять стилета. Кстати, рукоять этаочень походила на ту, которая в недавнем прошлом торчала из спины лунного лорда.

* * *

…– Госпожа Вейн?

– Ох.

– Я вас успел поймать.

«С чего бы это?» – вспышкой промелькнула тревожная мысль.

И следом – кошмарное, леденящее кровь в жилах видение. Оскверненная, растоптанная красота долины. Нарушенный покой кургана… Убийство.

Малика непроизвольно сжалась в комок и закрыла ладонями лицо. Граф продолжал мягко обнимать ее за плечи, легонько раскачивая из стороны в сторону.

– Вы меня не перестаете удивлять, – его дыхание запуталось в растрепавшейся прическе, – женщина, которая самостоятельно осматривает тело в гостинице, лишается чувств, падая – всего-то! – на окоченевший труп.

– Мне вот что любопытно, граф Рутто, – Малика с трудом ворочала языком. Во рту плавала тошнотворная горечь, неизменная спутница пережитого страха. – любопытно… Когда вы наконец перестанете язвить? Право же, всему есть разумный предел, даже тому, что вы считаете верхом остроумия!

По бледным губам лунника скользнула усмешка.

– Ну вот. Мне кажется, что вам уже лучше, госпожа Вейн.

И он отпустил ее, даже отошел на шаг.