Кубок лунника

– Он, точно, он, – Студент провел трясущимися пальцами по давно немытым волосам.

Малика неторопливо переворачивала страницы зачетной книжки.

– Ну-у-у, господин Лакхейм… Троечку вам поставлю. Устраивает?

Парень даже побледнел от праведного негодования.

– Это еще почему?!!

И тут уже смутилась Малика. Ей, конечно, не привыкать – и все равно, неприятно, когда студенты начинают выпрашивать «четверки» и «пятерки». Как будто в этом была ее, Малики, вина… В том, что оболтус не выучил порядок проведения ритуала изгнания призрака.

– Тогда приходите, сударь мой, осенью, – холодно ответила она, стараясь не глядеть в наглые глаза юноши с вычурным именем Эмиарат.

В ответ началось ворчание и бормотание.

– Я не могу… осенью… меня родители из дому выгонят… госпожа Вейн, войдите в положение…

– Тогда троечку, – подмигнула Малика, – и ни баллом больше.

– Малова-ато, – протянул господин Лакхейм.

Переговоры явно зашли в тупик, и при этом каждая из сторон не считала нужным уступить.

Малика побарабанила пальцами по столу, мимоходом подумала – какое хорошее, теплое дерево, и как приятно просто прикасаться к нему рукой. Всяко приятнее, чем к одному из призраков, наводнивших Этернию после пика эпидемии…

«Ох-хо-хох, ну когда же ты угомонишься?» – она с досадой смотрела на студента, – «Йоргг, ну хоть бы кто-нибудь пришел!»

Малика стрельнула глазами в сторону двери, упрямо повторила:

– Или «троечку» или приходи осенью.

– Не надо! – в который раз захныкалажертва магической науки, – где же справедливость?

– Если будешь ждать справедливости от жизни, так и помрешь раньше срока, – назидательно процедила Малика.

Она все-таки продолжала поглядывать на дверь, как будто… Дремлющая доселе интуиция проснулась и нашептывала – мол, что-то сейчас произойдет.

И потому ведьмапочти не удивилась, когда в кабинет ворвался посыльный Академии, кривоногий карлик в форме ярко-зеленого цвета. За глаза его так и звали – «Лягух».

Сам посыльный, разумеется, знал о том, как его величают, и поначалу обижался, анеисправимая сплетница Элти Брунн по секрету рассказывала всем о том, посыльный давно и безнадежно влюблен в чувствительную леди Витшеп с факультета воздушной стихии, и именно поэтому нет-нет, да видны в его карих глазах слезы.

Потом все как-то сошло на нет. Лягух так и остался Лягухом, треволнения улеглись, и жизнь покатилась дальше по наезженной колее.