Морф

Дорога, вымощенная магнезитовыми плитами, величаво огибала дома, такие же белые, как и главные ворота, небольшие водоемы, зажатые в кружевных воротниках из мрамора, и пышные цветники. Навстречу выходили эльфы, но едва завидев печальный груз сородича, безмолвно скрывались из виду: они ничем не могли помочь, а раз не можешь помочь – к чему бередить свежую рану потери?

Эльф, задыхаясь, продолжал тащить тело. Вскоре дома исчезли, дорога стала прямой как выпущенная из лука стрела и, наконец, в тени гигантской секвойи замаячила цель путешествия – огромное белое яйцо, у которого сбоку проломили скорлупу.

Он остановился, когда перед ним из воздуха соткался жрец Крипты. Тонкая и высокая фигура в белом, точеный подбородок надменно поднят, а лица не видно из-под капюшона. Конечно же, здесь дело не обошлось без магии, потому что белый цвет никогда не дает – просто не может давать – столь густой тени.

– Верховный жрец Крипты приказал передать тебе, охотник, что твоя жертва была бесполезной. Крипта не вернет к жизни твоего друга.

– Что?.. – сил нашлось только на едва слышный сиплый шепот, – я не… верю. Позволь мне пройти.

– Нет смысла идти дальше, – мягко сказал жрец. Так терпеливая мать разговаривает с больным, а оттого капризным ребенком.

– Крипта всемогуща, – эльф поправил ремень, – я верю в ее силу, а теперь позволь мне пойти, жрец, или я…

– Ты не посмеешь поднять на меня руку, охотник. И я повторю тебе еще раз: нет смысла идти дальше. Таковы слова верховного жреца.

Пресветлая богиня, как же он устал! Ноги налились тяжестью, как будто сапоги были отлиты из свинца, легкие жгло, наспех обработанную рану тянуло и саднило. Эльф скрипнул зубами и дернул из ножен меч. Движение получилось раздражающе медленным и неуклюжим, и если верховный призовет свою охрану, то от него, измотанного долгой дорогой, не останется и мокрого места. Но за спиной, на волокушах, по-прежнему покоился союзник, а впереди сияющим пятном маячила Крипта, которая могла вернуть мертвое тело к жизни.

– Вероятно, боль затмила твой разум, – озадаченно пробормотал жрец, пятясь, – я доложу верховному о твоем непослушании, охотник.

– С дороги… Ну, живо!

Жрец сделал едва уловимое движение руками и рассыпался на дороге пригоршней сверкающих искр. Не оставалось сомнений в том, что он отправился к верховному доносить на непокорного и невменяемого эльфа.

– Ну, Хаэлли, ты просто превзошел самого себя, – выдохнул эльф и сплюнул горькую слюну.