Спартак

Из-за его свирепости и страшного могущества в наших городах, пожалуй, не осталось бы жителей и вся Италия превратилась бы в груду развалин. Но, как бы то ни было, Югурту победил не он, а Марий! И не кто иной, как Марий, одержал победу при Аквах Секстиевых и Верцеллах!

– Бедный глупец! – визгливо кричал Эмилий Варин. – А вот консул Лепид украшает базилику чудесными щитами, на которых увековечены победы Мария над кимврами!

– Я и говорил, что этот Лепид будет бельмом на глазу у счастливого диктатора!

– Брось ты!.

– Да ты не знаешь разве, что Лепид не только консул, но и богач! Он богаче твоего патрона Марка Красса!

– Что он богат, это я знаю, но что он богаче Красса, этому я не верю.

– А портики в доме Лепида ты видел? Самые красивые, самые великолепные портики не только на Палатине, но и во всем Риме!

– Ну и что ж из того, что у него дом самый красивый в Риме?

– Да ведь это единственный дом, в котором портики построены из нумидийского мрамора!

– Ну и что ж? Этим, что ли, он устрашит Суллу?

– Это доказывает, что он могуществен; он силен тем, что народ любит его.

– Его любят римские плебеи. А разве мало они упрекают его за бессмысленную роскошь и безудержное мотовство?

– Не плебеи, а завистливые патриции, которым не под силу с ним тягаться.

– Запомните мои слова, – прервал их Варин, – в этом году случится что-нибудь необыкновенное.

– Почему же?

– Потому что в Аримине произошло чудо.

– А что там случилось?

– На вилле Валерия петух заговорил человеческим голосом.

– Ну, если это правда, то действительно такое диво предвещает удивительные события!

– Если это правда? Да в Риме все только об этом и говорят. Рассказывали об этом чуде сам Валерий и его семья, вернувшаяся из Аримина, да и слуги их тоже подтверждают.

– Действительно, необыкновенное чудо, – бормотал Апулей Тудертин; человек религиозный, полный предрассудков, он был глубоко потрясен и искал тайного смысла в явлении, которое, как он твердо верил, представляло собою предупреждение богов.

– Коллегия авгуров уже собиралась для разгадки тайны, скрытой в таком странном явлении, – произнес своим скрипучим голосом Эмилий Варин, а затем, подмигнув атлету, добавил: – Я хоть и не авгур, а мне все ясно.

– О! – воскликнул с удивлением Апулей.