О поэтах и поэзии: Гёльдерлин. Рильке. Тракль

Гёльдерлин поэтически творит саму сущность поэзии – но не в смысле вневременно значащего понятия. Эта сущность поэзии принадлежит к определенному времени. Но не так, чтобы стараться быть соразмерным этому уже существующему времени. Заново учреждая существо поэзии, Гёльдерлин впервые определяет и новое время. Это время спешно ушедших богов и грядущего бога. Это оскудевшее (жалкое, смутное) время, ибо пребывает оно в двойном убытке и дефиците: уже отсутствуют спешно ушедшие боги и еще не пришли боги грядущие.

Существо поэзии, учреждаемой Гёльдерлином, исторично в высшей степени, ибо она предполагает историческое время. Но как историческая сущность она есть единственно существенная сущность.

Скудно и жалко нынешнее время, и потому его поэт сверхбогат, так богат, что часто думая о прошлом и терпеливо ожидая будущего, слабеет настолько, что желает в этой кажущейся пустоте лишь одного – заснуть. И все же он прочно стоит в Ничто этой Ночи. Покуда поэт, находясь таким образом в высочайшей разобщенности со своим собственным призванием, пребывает в самом себе, он действует как заместитель, добывая истину для своего народа.

О друг мой! мы слишком поздно пришли.

И хоть живы бессмертные, но далёко над нами они, в мире другом.

Бесконечно творят они там, но без внимания к нам,

Живы ли мы – им всё равно; этим щадят они нас.

Ибо отнюдь не всегда смог бы вместить их слабый сосуд,

Лишь временами может нести полноту божества человек.

Сон о богах – вот наша жизнь на земле.

Но блуждания странствий – нам в помощь, подобно дремоте,

Крепость нам дарит нужда, ночь же – силою к сердцу,

Покуда в бронзовых зыбках подрастают герои, уподобляясь богам.

Громом приходят они. Мне же мнится всё чаще:

Лучше уйти в сновиденья, чем без товарищей быть,

Чем жить в ожиданье пустом, не зная, что сделать, сказать,

Да и нужны ли поэты в скудную эту эпоху?.

Но они, говоришь ты, подобны жрецам винобога,

Из края в край пилигримы в этой священной Ночи.

<1937>

Нужны ли поэты?

«… Да и нужны ли поэты в скудную эту эпоху?» – спрашивается в элегии Гёльдерлина «Хлеб и вино». Сегодня нам едва ли понятен сам этот вопрос.