Срок годности. Сборник экологической прозы о человеке и планете

– Я помню, что любила тебя в пять лет, когда ты уехал в командировку на десять дней и я тогда впервые узнала, что такое десять дней, какое это долгое время – наверное, я тогда впервые узнала, что такое долгое время, и что такое ждать, и что такое скучать, и как считать дни; я считала дни, я чувствовала одиночество, сестра еще тогда не родилась, это была осень, мы уже жили в другой комнате, огромнейшей, свет уже был не белесый, а поярче, чуть золотистый, я помню, как я скучала по тебе, но я не помню, как ты приехал, вернее, что-то такое – приближение темного силуэта – возникает как будто в приложении к этому воспоминанию, но склеено с воспоминанием об ожидании – воспоминание о том, как мы потеряли младенца, мою сестру, когда она закатилась, запеленутая, за диван, диван был разложен, она упала в ущелье между диваном (бордовым, я помню его цвет) и стеной (с бордовым ковром на ней) и продолжала безмолвно спать, но до того как мы ее нашли – или ты ее нашел, или мама, я не помню, кто ее нашел, но я помню, что ты сказал, что, может быть, мама забрала ее, и сказал, чтобы я сбегала к маме, а мама была на кухне, и я побежала на кухню, коридор был широким, это была коммунальная квартира, наша комната слева от входа в квартиру, а напротив нас комната поменьше, в которой жил грустный, тонкий, темноволосый мужчина, единственный, у кого был телевизор, и я иногда ходила к нему смотреть мультфильмы по этому телевизору, телевизор стоял прямо у двери, слева, мне не надо было даже куда-то дальше проходить в его комнату, я молча садилась на стул и смотрела телевизор (или я смотрела на узкую черную вазу – у нас была точно такая же – с сухим цветком, стоявшую у телевизора, на тумбочке); а рядом с нашей комнатой была комната красивой высокой женщины, носившей ярко-зеленые короткие платья и красные бусы с огромными бусинами, и всегда улыбающейся, ее волосы были рыжие и уложены так, что окружали ее румяное молодое лицо, как лепестки пиона, мама потом мне говорила, что тот мужчина и эта женщина поженились и остались жить в той квартире, когда мы переехали с улицы Карла Маркса, где она находилась, обратно на проспект Ленина, дедушкин дом был на проспекте Ленина, и дом, в который мы потом переехали, тоже был на проспекте Ленина, но повыше, то есть подальше от озера; по широкому коридору я должна была вначале бежать влево, а потом повернуть направо, напротив комнаты красивой женщины я повернула направо, к кухне, и там мама стояла у газовой плиты, плита справа, а напротив меня – узк