Меж двух огней

Из щелей сильно дуло – в мелкореченской больнице и слыхом не слыхивали о существовании пластиковых дверей и окон. Миша подошёл сзади и обнял меня. Ужасно хотелось провести в его объятиях вечность, несмотря на унылый пейзаж за окном и больничную обстановку.

– Я ещё с детства мечтала работать в детском отделении медсестрой, – поделилась я с Мишей, – помогать детям. Помнишь, как там красиво? И кормили хорошо. И медсёстры все такие добрые и приветливые, меня всегда яблоками угощали…

– Марин, ты что? – в его голосе слышалось неприкрытое удивление.

 – Реально хочешь похоронить себя в Мелкореченске?

– А что? – смутилась я.

– Ты способна на большее, чем ставить детям капельницы в каком-то там депрессивном городишке, из которого все нормальные люди бегут без оглядки. Я в тебе не сомневаюсь, Мариш. Ты и Москву покоришь.

– Вот ещё!.. Скажешь тоже. А ты? Не собираешься возвращаться домой после универа?..

– Не хотелось бы.

Тут дверь кабинета открылась, выпустив полную раскрасневшуюся женщину с вертлявым мальчуганом лет пяти, и я, сбросив на Мишины руки свою курточку, вошла с твёрдым намерением попросить меня выписать.

Однако Антонина Викторовна, послушав меня и посмотрев горло, хотела продлить мне справку до конца недели, мол, я ещё слишком слабенькая и бледненькая, чтобы справляться со школьной нагрузкой. (Она-то ведь не в курсе, что это из-за недосыпа по вине одного из моих одноклассников!)

– Ну пожа-а-алуйста! – взмолилась я. – Всё-таки выпускной класс, подготовка к ЕГЭ!..

– Хорошо, уговорила, – согласилась добрая женщина, – выпишу тебя с завтрашнего дня.

Только зайди в аптеку и купи «Гематоген». Гемоглобинчик-то поднимать нужно!

– Хорошо, обещаю! – просияла я и выпорхнула из кабинета прямо в Мишины объятия. – Всё! Меня выписали!

– Здорово! Теперь больше времени будем проводить вместе!

– Да, – прошептала я, нежась в его тёплых руках и… вспоминая о Максиме. – Слушай, там моё место ещё никто не занял?

– Свято место пусто не бывает! – усмехнулся Миша. – Когда писали лабораторную по химии, Олька подсела к Максу списывать.

Так и просидела там два дня – то по геометрии контрольная, то по алгебре самостоятельная…

Мой рот открылся уже, чтобы низвергнуть поток бранных слов в адрес бессовестной Ольки Дубчук, которая только и занята тем, что отбивать у меня парней, но Миша не дал мне этого сделать.

– Марин, а давай вместе сядем, а? – Он поцеловал меня в щёку.

– Давай, – расцвела я.

– Вот и отлично, – заулыбался он.