Манхэттен-Бич

– Да смотрите на здоровье, – бросила та; Анна уже не раз являлась в кабинет с поручениями, и секретарша заметно потеплела к ней. – Я-то уже и внимания не обращаю на этот вид, порой за неделю ни разу не взгляну – просто забываю про него.

Анна подошла к окну. Под ярким октябрьским солнцем раскинувшаяся внизу верфь походила на тщательно сделанный чертеж: суда всевозможных размеров стоят у причалов борт к борту, точно нанизанные на вилы: по четыре сразу. В сухих доках сотни канатов оплели корпуса кораблей, удерживая их на месте, словно связанного на берегу Гулливера.

В восточной части верфи поворотный кран машет мощным кулаком; в западной части маячат гигантские клети стапелей. А вокруг прихотливо вьются железнодорожные пути. Но баржа для тренировки водолазов исчезла.

Между тем секретарша встала из-за стола и подошла к Анне.

– Всякий раз, как погляжу на все это, на ум приходит одна и та же мысль: Да разве мы можем не победить?!

Когда Анна вернулась в цех, мистер Восс сидел у себя в кабинете.

Она положила пакет на стол и услышала:

– Погодите, мисс Керриган. Присядьте. И закройте дверь.

Они уже почти месяц не разговаривали с глазу на глаз. Анна села в то же самое жесткое кресло.

– Я заметил, вы предпочитаете в обеденный перерыв уходить из цеха?

– Да, вы правы, – сказала она. – Но я ведь ни разу не опоздала.

– Верно, не опоздали. И стали самым эффективным контролером среди работников обоего пола.

– Спасибо, сэр.

Пауза. Анна терялась в догадках. Неужто он вызвал ее в кабинет только для приятной беседы?

– Я видела “Миссури”, – сказала она, просто чтобы нарушить затянувшееся молчание.

 – На стапелях.

– Вот как, – отозвался он. – А представьте себе, как его будут спускать на воду. Вы ведь “Айову” здесь не застали, верно?

– Да, на три недели опоздала.

Ей было досадно даже вспоминать об этом: на спуске присутствовала миссис Рузвельт.

– Линкор, сходящий со стапелей в воду, – поразительное зрелище. Все прослезились.

– Даже вы?!

Вопрос она задала без всякой задней мысли: невозможно было себе представить, чтобы мистер Восс прослезился из-за корабля.

Но в ее голосе сквозила легкая насмешка, и он рассмеялся – впервые за все время.

– Не исключаю, что и я проронил слезинку-другую, – признался он. – Хотите верьте, хотите нет.

Она широко улыбнулась:

– Но слезы-то наверняка были холодные.

– Просто льдинки. Падали на кирпичную мостовую и разбивались вдребезги, как стекляшки.