Манхэттен-Бич

Теперь нелепо было бы даже упоминать его имя. Собственно, и нужды в том нет.

Как-то в обеденный перерыв, забирая у Нелл велосипед, Анна сказала:

– Слушай, тебе вовсе не обязательно приводить его сюда каждый день: самой, небось, хочется покататься.

– Ни за какие коврижки!

– Из-за того, что разок свалилась?

– А ты хоть раз падала?

– Мне тогда показалось, что тебе на это плевать.

– Так и было задумано.

Они с Нелл двинулись к пирсу С, Анна вела велосипед, не очень понимая, кто кого провожает: она Нелл или Нелл – ее.

– Так-так, – Нелл лукаво глянула на Анну, – значит, твой грубиян-начальник все же разрешает тебе уходить из цеха, даже помада не понадобилась.

– Главное – чтобы я не опаздывала.

– Представляешь, чего ты добилась бы, если б еще и губы накрасила?

Они шли нога за ногу, и встречные мужчины понижали голос. Гулять вместе с Нелл – дело особое. Каково же быть такой, как Нелл? В тот день у причала С не было ни единого корабля; они добрели до конца пирса, и Нелл достала из кармана комбинезона серебряный портсигар, ярко засверкавший на солнце.

Наверно, ухажер подарил, подумала Анна.

– А здесь можно курить? – спросила она.

– Мужчины же курят на пирсах. Табличек “Не курить! Опасно!” не видать. И вообще… Мм-м, молодец, прикрыла меня от ветра… Вообще – какого черта! Кругом вода!

Ловко и без церемоний, как завзятый курильщик, Нелл чиркнула спичкой о подошву ботинка и поднесла огонек к тонкой белой сигарете, уже зажатой в губах. Какой контраст по сравнению с ее обычным вкрадчивым изяществом.

Даже густой кремовый дым, который она с наслаждением выдохнула, казался вкусным – будто Нелл навострилась глотать запах с шоколадной фабрики.

– Раз они заставляют нас носить эти кошмарные одежки, пусть как миленькие разрешат нам курить, – заявила Нелл. – Сигаретку дать?

В квартале, где прежде жила Анна, курили только мальчики; считалось, что девочкам дымить неприлично.

– Спасибо, давай, – сказала она.

Нелл достала сигарету, зажала ее в губах, поднесла к ней тлеющий кончик своей и несколько раз затянулась; послышалось легкое потрескивание, и на концах обеих сигарет вспыхнули оранжевые огоньки.

Анна не сводила с Нелл глаз: какой контраст! Нежное, свежее лицо и зажатая в зубах горящая сигарета. Кончик второй, раскуренной сигареты, которую Нелл вручила Анне, был влажным, на нем краснели следы помады.

– Погоди, сразу не вдыхай, – приказала Нелл. – Не то голова закружится. А мне даже нравится, когда голова кружится.