Манхэттен-Бич

Отец у кухонной раковины намыливал голый торс. Анна завороженно наблюдала за ним. В кухне горел свет, и отец ее не видел; на миг ей стало страшно: показалось, что это и не отец вовсе, а какой-то чужак, к которому она не имеет никакого отношения. Худой, красивый, занятый своими мыслями незнакомец.

Он вышел в туалет, и Анна стала ждать его в кухне. Увидев ее в ночной рубашке, он вздрогнул, но тут же от испуга не осталось и следа. Он снова стал самим собой. И она тоже.

– Ты почему, дорогуша, не спишь?

– Тебя жду.

Он подхватил ее на руки и чуть не потерял равновесие. От него пахнуло лекарством, и она поняла, что он выпил.

– Ты растешь, становишься больше, – прислонившись к притолоке, заметил он.

– А ты – меньше, – отозвалась она.

Чуть пошатываясь, он понес ее через гостиную к двери в детскую спальню. Жалюзи в гостиной были подняты; не спуская Анны с рук, отец прислонился к оконной раме, и они вместе уставились в темноту за стеклом. Анна нутром чувствовала, какой огромный город раскинулся вокруг, его щупальца улиц и авеню тянулись к рекам и порту.

– Тихо-то как, слышишь? – осторожно, будто опасаясь чего-то, сказал он. – Сразу ясно, что в порту полный застой.

– Ни одного корабля.

– Ни одного.

– А я птичку слышу.

– Какие птички, в этакую рань.

Но тут же чирикнула какая-то птаха – последний оплот перед надвигающейся зимой. И как по сигналу небо на востоке посветлело.

Анну разбирало любопытство:

– Ты всю ночь прогулял.

– Ничего, до обедни выспимся.

А сам медлил, прислонясь к оконной раме и не спуская Анну с рук. Сколько еще раз он сможет поднять ее на руки? Даже сейчас она высоковата.

– Я тут буду спать, – обняв отца за шею, заявила Анна.

После недавнего мытья его кожа пахла мылом “Айвори флейкс”. Она приникла щекой к его голому плечу и закрыла глаза.

Часть вторая

Теневой мир

Глава 5

Все началось с того, что она увидела ту девушку.

Анна вышла купить себе что-нибудь на обед, хотя мистер Восс, ее наставник, этого не одобрял.

Он предпочитал, чтобы работницы приносили еду с собой и обедали здесь же, на высоких табуретах, на которых они изо дня в день занимались измерениями. Анна догадывалась, что он стремится держать их на виду из страха: вдруг девушки, оставшись без присмотра, разбегутся по верфи, как цыплята. Обедать в цеху, надо сказать, было приятно: цех двусветный, в нем чисто и светло.