Манхэттен-Бич

Досадуя на самого себя, он разомкнул объятия, и Агнес в одиночку сменила Лидии пеленку. В Агнес тоже проснулась тяга к их прежним отношениям. Обернись, поцелуй Эдди, пусть он удивится; хоть на миг забудь про Лидию – что в этом плохого? Она живо вообразила все это, но не могла шевельнуться – оцепенела. Ее прежняя жизнь, вместе с ее нарядами времен варьете, пылилась, аккуратно сложенная, в сундуке. Быть может, придет день, она вытащит сундук из-под кровати и снова откроет крышку.

Эдди направился в детскую, рассчитывая найти Анну там, в их общей с Лидией комнатке. Окна детской выходят на улицу, а в их с Агнес комнате – в вентиляционную шахту, где пропитанный вредными испарениями воздух отдает плесенью и подмокшим пеплом. Анна сидела и внимательно изучала каталог “Премиумз”. Эдди не мог понять страстного увлечения дочери этой брошюркой, рекламировавшей призы по заоблачным ценам; тем не менее он уселся рядом с Анной на узкую кровать и вручил ей купон из только что начатой пачки сигарет “Рейли”.

– Как он тебе? – спросила она.

– За семьсот пятьдесят купонов?! Тогда даже Лидии придется стать курильщицей.

Анна расхохоталась. Ей нравилось, когда отец, строя планы на будущее, не забывал про Лидию. Эдди понимал, что ему надо бы упоминать ее почаще, его же от этого не убудет.

– Пап, а я могла бы набрать тебе купонов на такие вот часы, – сказала она. – Ты же у нас курильщик, значит, и купоны твои.

Он был тронут до глубины души.

– Так у меня же есть карманные часы. Не забыла? Может, лучше выберем что-нибудь для тебя? Кто у нас купоны собирает? Ты.

Он стал листать каталог, ища что-нибудь для детей.

– Куклу, что ли, вроде Бетси-Уэтси? – пренебрежительно бросила она.

Уязвленный ее тоном, он вернулся к странице, где предлагались пудреницы и чулки.

– Для мамы? – спросила она.

– Для тебя. Ты уже большая, хватит в куклы играть.

К его облегчению, она расхохоталась и заявила:

– Этого я не захочу никогда.

И вернулась к страницам с фотографиями стеклянной посуды, тостера и электрической лампы.