На фиг нужен!

Примерно так же объяснял себе Машины странности и Миша, гордившийся тем, что его жена в отличие от других женщин не прикрывается беременностью и не считает ее болезнью. Просто вместо вкусовых извращений типа соленый огурец вприкуску с шоколадом она предпочитает другие, но для семейной жизни это даже полезно, потому что ничто так не укрепляет брак, как способность взглянуть на партнера по-новому.

– Представь, что я путана. И ты заказал меня к себе в номер, – требовала Машенька и распахивала черный прозрачный пеньюар с красной кружевной оторочкой, теперь еле сходившийся на огромном, по мнению Рузова, животе.

– Нет, – спорил с ней Миша, – беременных проституток не бывает.

– Почему не бывает?! – удивлялась Маша. – Очень даже бывает. Они же тоже женщины!

– Давай по-другому. – Мише хотелось воплотить в жизнь свой сценарий. – Я буду доктор…

– Гинеколог?! – взвизгивала в предвкушении Машенька. – А я пришла к тебе на прием?!

Потом они менялись местами: доктором становилась Маша, пациентом – Миша.

Рузовы легко переключались с одной темы на другую до тех пор, пока у Машеньки не появилась бредовая идея записать их сексуальные игры на видеокассету.

– Зачем? – опешил Миша и с опаской посмотрел на жену.

– На память, – сразу же нашлась Маша, от возбуждения, похоже, совершенно переставшая соображать. – Неужели тебе не интересно, как это выглядит со стороны?

– Нет. – Миша при мысли, что увидит себя в столь неприглядном виде – без трусов и с беременной женой, – стал строгим и неприступным.

 – Мне абсолютно не интересно, как это выглядит со стороны.

– Ну и зря! – надулась Машенька, недовольная отказом. – В этом нет ничего предосудительного: ты же смотришь порно.

– Это совсем другое, – не согласился с женой Рузов и неожиданно для себя самого покраснел.

– Какой же ты закомплексованный! – разобиделась Маша и отвернулась от мужа.

– Зато ты чересчур раскомплексованная! – разозлился на нее Миша и перелег на пол.

В подобные моменты жена вызывала в нем жуткое раздражение, потому что напоминала о невысказанных желаниях и сбивала с праведного пути: перед его глазами всплывали картины, одновременно пробуждавшие и стыд, и вожделение.

Но если для мужчины, считал Миша, сексуальная раскрепощенность абсолютно естественна, то для женщины – это все-таки перебор. «Нельзя быть такой озабоченной!» – подумал он с осуждением о Машеньке и еле сдержался, чтобы не наговорить ей снизу каких-нибудь гадостей.