Сахарские новеллы

 – Я давным-давно от них удрала!

– Тогда почему… почему ты голая? Где твоя одежда?

Только теперь до меня дошло, что я в одном нижнем белье, и все тело мое в грязи. Окоченевший Хосе только что это заметил.

По дороге домой Хосе лежал на сиденье рядом. Ноги его надо было срочно показать врачу, он, кажется, их обморозил. Ночь сгустилась. Горный лабиринт, словно наваждение, остался позади, я держала курс на север, следуя за Малой Медведицей.

– Сань-мао, тебе еще нужны окаменелости? – спросил Хосе стонущим голосом.

– Нужны! – коротко ответила я. – А тебе?

– А мне еще больше.

– Когда же поедем за ними?

– Завтра же и поедем.

Банные хроники

Однажды вечером Хосе вдруг вздумалось подровнять свою буйную гриву. Услышав это, я побежала на кухню и принесла большой нож для разделывания рыбы и полотенце, чтобы повязать ему вокруг шеи.

– Сядь, пожалуйста, – велела я.

– Что ты задумала? – всполошился Хосе.

– Буду тебя стричь. – Я запустила пальцы в его шевелюру и вытянула из нее толстую прядь.

– Мало тебе, что ты сама себя стрижешь?

– Думаешь, деревенский цирюльник справится лучше меня? Перестань артачиться! Давай же, иди сюда!

Хосе схватил ключи и выбежал за дверь. Я бросила нож и погналась за ним.

Спустя пять минут мы уже сидели в грязной и душной парикмахерской и втроем – я, Хосе и цирюльник – яростно спорили о том, как его следует постричь. Уступать никто не хотел. Раздосадованный цирюльник глядел на меня волком.

– Сань-мао, подожди снаружи, ладно? – не выдержал Хосе.

– Дай мне денег, и я уйду. – Я выудила у него из кармана голубую банкноту и выбежала из парикмахерской.

Улица позади парикмахерской вела к окраине поселка. По обеим ее сторонам валялся мусор, над ним роились мухи. Целое стадо тощих коз бродило вокруг в поисках съестного. Раньше в этом месте мне бывать не приходилось.

По дороге мне попался домик-развалюха без окон, с заросшим сухими колючками входом. Обуреваемая любопытством, я остановилась, чтобы хорошенько его разглядеть.

Надо же, как странно. Источник – в этом домишке посреди мусорных куч? Деревянная дверь была приоткрыта, и я просунула в нее голову.

После яркого солнца снаружи я ничего не смогла разглядеть в темноте. Вдруг раздался чей-то испуганный возглас: «А! А!» – и перекрикивания на арабском языке.

Я отбежала на несколько шагов, ничего не понимая.