Улей. Семья Паскуаля Дуарте

– Дайте-ка мне огоньку. Еще рано.

Продавец сигарет протягивает сеньорите Эльвире зажигалку.

– Вы сегодня в хорошем настроении, сеньорита?

– Почему вы так думаете?

– Да так, показалось. Сегодня вы повеселей, чем в другие вечера.

– Пхе! Бывает и у плохого винограда хороший вид.

Вид у сеньориты Эльвиры хилый, болезненный, даже как будто порочный. Но бедняжка слишком плохо питается – где уж ей быть порочной или добродетельной!

Женщина, похоронившая сына, который готовился служить на почте, говорит:

– Простите, я ухожу.

Дон Хайме Арсе почтительно встает и с улыбкою произносит:

– Низко кланяюсь, сеньора, до завтра, если Богу будет угодно.

Дама отодвигает стул.

– Прощайте, всего вам наилучшего.

– И вам также, сеньора, я к вашим услугам.

У доньи Исабели Монтес, вдовы Санса, походка королевы. В потертом своем плащике, видавшем лучшие времена, донья Исабель похожа на увядшую, некогда шикарную гетеру, которая прожила жизнь как стрекоза и ничего не припасла на старость. Она молча проходит по залу и скрывается за дверью.

Посетители кафе провожают ее взглядами, в которых можно прочесть всяческие чувства, кроме равнодушия, – тут и восхищение, и зависть, и сочувствие, недоверие, нежность, поди знай, что еще.

Дон Хайме Арсе уже не размышляет ни о зеркалах, ни о старых девах, ни о туберкулезных, что сидят в кафе (примерно 10 %), ни о мастерах точить карандаши, ни о кровообращении. К вечеру доном Хайме Арсе овладевает сонливость, какая-то тупость.

– Сколько будет четырежды семь? Двадцать восемь.

А шестью девять? Пятьдесят четыре. А девять в квадрате? Восемьдесят один. Где начинается Эбро? В Рейносе, провинция Сантандер. Прекрасно.

Дон Хайме Арсе ухмыляется, он доволен своими познаниями и, потроша окурки, тихонько повторяет:

– Атаульф, Сигерих, Валия, Теодорих, Торисмунд…[12 - Имена вестготских королей Испании, правивших в V веке.] Ручаюсь, этот дурень не сумел бы их перечислить!

«Дурень» – это юный поэт, он с белым как мел лицом появляется из туалета, где приходил в себя.

– Живительной грозой любовь…

Донья Роса уже много лет, чуть не с детства, ходит в трауре – никто не знает по ком, она неопрятна, увешана брильянтами, которые стоят кучу денег, и из года в год прибавляет в весе так же быстро, как растут ее капиталы.

Это богатейшая баба – дом, где находится кафе, ее собственность, и на улицах Аподаки, Чурруки, Кампоамора, Фуэнкарраль десятки жильцов дрожат, как школьники, каждое первое число месяца.