Триптих в чёрно-белых тонах

 – А ты не хочешь спросить, что мы будем делать?

– А при чём тут я?

Антонине казалось, что это кошмарный сон. Этот человек не мог быть её Ильёй, честным, открытым, улыбчивым и понимающим.

– То есть как это при чём? Это ведь твой ребёнок, – тихо проговорила Антонина.

– А почём я знаю, что мой? Может, ты за моей спиной его нагуляла, а я теперь крайний.

– Ты думаешь, о чём говоришь? Ты ведь знаешь, что был у меня первым, – её губы задрожали от обиды.

Он не мог поступить с ней так жестоко.

Илья понят, что зашёл слишком далеко, но он не позволит себя захомутать.

– Ну ты не больно сопротивлялась, – ухмыльнулся он. – К тому же я тебе ничего не обещал. Как говорится: встретились и разбежались. Ты – не школьница. Должна была понимать, отчего дети родятся.

Слова любви – сосуд,

в котором бурлит пьянящее вино страсти.

Припади к живительному источнику.

Пусть его безумие и сила вольются тебе в кровь.

Как скоро вино испито.

Сосуд опустел.

Неужели бесполезные черепки, устилающие землю, —

это слова любви?

Антонина испытала облегчение, когда у неё родилась девочка. Ей казалось, что, если бы у неё родился мальчик, она не сумела бы его полюбить, потому что вся горечь и ненависть к мужчинам перешли бы и на него. Нерастраченную любовь Антонина вложила в крошечное существо, просиживая над кроваткой бессонными ночами и поставив под угрозу блестящую карьеру.

Клюшка подрастала. От отца ей достались густые платиновые волосы с лёгким золотистым отливом и выразительные серые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами. Антонина не хотела этого сходства. Когда белокурая Клюшка стала привлекать внимание, в матери поселился страх. Красивой девочке ничего не стоило попасть в грязные лапы охотников позабавиться. Антонина Павловна была уверена, что все мужчины сволочи и развратники. Она молча терзалась беспокойством, а по ночам просыпалась в холодном поту.

Сама не осознавая, что делает, она с раннего возраста внушала дочери, что та страшненькая и старалась сделать её неприметной. Волосы прятались в туго заплетённую косу и зализывались так, чтобы нельзя было заподозрить, как они великолепны. Ещё до школы выяснилось, что у Клавдии небольшое отклонение в зрении, и Антонина надела на дочь очки.