Ее звали Ева

Пусть будет у тебя, покажешь своим мальчикам.

– А это что за фотография? Кто эта маленькая девочка? По-моему, я ее никогда не видела. Это наша родственница?

Пэт держала в руках фотографию четырехлетней девочки с заплетенными в косички белокурыми волосами, которая, смеясь, играет с мячом в саду.

Да, думает Эвелин, она – наша родственница, но ты с ней никогда не встретишься. Никогда не увидишь ее, даже мельком. И мне тоже никогда больше не суждено ее увидеть.

Пэт переворачивает фото и читает на обороте сделанную карандашом поблекшую запись: Тут почти никакой информации.

Только «Лизи, 1951 г.». Получается, снимок сделан через два года после того, как я родилась.

– Лизи, – бормочет Эвелин. – Понятия не имею, кто это.

Она всматривается в маленький снимок, будто силится вспомнить.

Разве могу я забыть тебя, дорогая? В тот день ты была счастлива.

Она не берет в руки фотографию, одну из нескольких, сделанных незаметно много лет назад; в том нет нужды. У нее в комнате есть такая же, спрятана в выдвижном ящике.

Каждый вечер, перед тем как лечь спать, она целует фото в рамке – своего молодого мужа Хью, а потом Лизи, шепча ей: Gute Nacht, liebchen[12 - Gute Nacht, liebchen (нем.) – Спокойной ночи, родная.].

– А на эту взгляни, – говорит Пэт. – Это ведь ты, да? В военной форме? Слушай, она тебе так идет!

Эвелин берет у племянницы снимок. С фотографии ей улыбается уверенная в себе молодая особа с красной помадой на губах и вьющимися волосами.

– Я здесь не в своем повседневном обмундировании.

Этот комплект я сшила на Сэвил-роу. Заметь, не для того, чтобы на службе носить, а на выход. Та форма, что нам выдали, была просто отвратительна, особенно меня коробили плотные коричневые чулки.

– Ну ты всегда была модницей. Ой, смотри, а вот еще одна. Вы тут целой компанией, и все в военной форме. Это ведь тоже ты, да?

Пэт тычет пальцем в молодую женщину на снимке. Волосы у нее убраны под кепи, сама она несмело смотрит в объектив:

– А кто эти люди рядом с тобой?

Она переворачивает фотографию:

– На обороте ничего не написано.

Эвелин рассматривает фотографию. Она не видела ее много лет. Должно быть, вложила снимок в конверт вместе с письмом, которое отправляла домой маме. На первых порах, до того как все произошло, она писала ей часто. На фото перед входом в большое здание стоят навытяжку – плечи отведены назад, руки по швам, – едва заметно улыбаясь, двое мужчин и две женщины в военной форме: Ева, полковник Робинсон и еще двое.