Хранительница ароматов

Когда мы уходили за едой, он старался поскорее вернуться обратно, оставляя половину нашего потенциального урожая на берегу. Однажды днем что-то наконец сломалось, он достал еще одну красную бутылочку и откупорил ее.

– Ну что ж… – сказал он и открыл дверцу печки.

Процесс сжигания ароматического листка расслабил его на несколько дней, но затем все повторилось. Каждый раз это происходило все быстрее и быстрее, затишье становилось короче, напряжение росло. Не успела я опомниться, как верхний ряд исчез. Меня беспокоило, что произойдет, когда он пройдет через эти непостижимые верхние бутылки и обнаружит, что у него остались только старые версии нашей жизни.

– Почему бы нам не сделать новые ароматические листки? – предложила я. – Можно вынести аппарат наружу. Мы с Клео много гуляли, кое-что нашли и могли бы показать это тебе.

Я была готова выдать ему все свои секреты, даже утес с видом на весь мир. Но отец покачал головой.

– А что, если мы сделаем из одного из них новое хранилище для старого аромата? – указала я на третий ряд сверху.

 – Начнем все сначала?

Он посмотрел на меня, в его глазах появилась надежда. В тот момент я была для него Джеком – охотником за запахами, храбрым, умным и полным идей. И я по-прежнему оставалась Эммелайн – дочерью, которую он любил больше всего на свете.

– Хорошо, – согласился он. – Давай попробуем.

Он вынул из ящика бутылочку и мгновение подержал ее в руке. Затем вскрыл красную восковую печать отработанным, хорошо знакомым движением и вытащил бумагу.

Запах был неуловим, как мы и предполагали, но теперь у нас был план. Мы вместе подошли к печи.

– Держи, – сказал отец, протягивая мне листок. Тот лежал у меня на ладони – легкий безмолвный хранитель тайны. У него оставался единственный шанс проявить себя, если только мы не сумеем поймать его снова.

Отец принес аппарат, откинул крышку, обнажив отверстия.

– Давай! – скомандовал он, и я бросила листок в огонь. Когда дым закрутился у его краев, а жар проник в его сердцевину, появился запах – взрывной в своей сочной сладости аромат цветов, способный вызвать ассоциацию с насыщенным и влажным теплом.

Отец нажал кнопку на аппарате и с тревогой ждал, когда из щели вылезет новая бумага. Он встряхнул ее, как всегда, держа на расстоянии вытянутой руки, и дождался, когда рассеется дым. Затем открыл окна, впустил свежий воздух. Хижина пришла в себя. Наконец он поднес бумагу к носу и вдохнул.

Я видела, как он скис.

– Нет, – сказал он, протягивая мне листок.