Прогнозы изменения законов природы

Кроме того, вся военная структура была пронизана напряжёнными струнами смеси особистов с воспитателями, психологами и другими ответственными за дух воинов. Причём половина усилий направлялась вовнутрь самой структуры. Однако на упреждение или подготовку чего-то не хватало – когда реальной, а не показной воли, фактически работающих «серийных», а не штучных моделей идеологического вооружения. А главное: практически все не доверяли системе, знали и частными чувствами боялись, что в любой момент та их пережуёт и выплюнет.

Насчёт системы никто не обольщался.

Но войну большинство приняли как правильное движение. Одним из мотивов был долгожданный повод к единению, чего не было многие десятилетия. Пусть будет плохо, пусть будет, как будет, – но это возможность стать снова если не друзьями, то соседями, с теми, кто живёт совсем далеко, кого ты никогда не узнаешь, кто так же готов к новым лихим временам. Приходилось жалеть всех. Ведь многие строили свои мысли от не заданной в их судьбе линии, но имея потребность оказаться вместе.

На любое время. Об изломах такой логики и заповедях, конечно, не думали.

Среди скрытых мотивов было, конечно, и «навредить соседу», и иррациональное желание разрушить, и звучал в голове набор фраз из телевизора… Сложнее всего было молодёжи: и до того было неясно насчет будущего, а сейчас всё стало настолько неопределённо, что оставалось только смотреть в себя.

В атмосфере разлилась возбуждённая тревога – и поскольку возбуждение вызывает прилив физиологических проявлений, то тревога была с оттенком веселья.

Перепады частного и, уверен, коллективного настроения становились чаще, нарушалась последовательность мыслей и сомнений – реальность происходила как этот бессвязный текст. Неизвестно, происходило всё это так осознанно или нет.

Непонятно почему сегодня первый раз в жизни супруга Лия приготовила кисель. Я, помимо прочего, выбрал жену за имя. Интересное же. Влияет на характер, ну и, например, не знаешь, чего ожидать.

Я уже давно приходил поздно, уходил рано – особенно видеться не приходилось. Ближе к сорока оба стали считать это благом: возникало меньше поводов для ссор, почти каждый день успевали соскучиться. С сыном, которому было на сегодня около пятнадцати, успевали общаться по выходным и по утрам, когда вставали рядом по времени. Домашние всё понимали. А жена даже стала меньше ревновать – понятно же, что я «на фронте».