Прогнозы изменения законов природы

Через минуту пастушок на коне врезался в гущу рогатых, но безобидных животных. Поднялась пыль, мычание и блеяние стали громче, шум умножился собачьим лаем и человеческими криками. Даже рыбаки отвлеклись от поплавков. Пастушеское сражение, а потом наказание стада продолжалось и продолжалось.

– Смотри-ка, его даже коровы слушаются! – сказал Александр сквозь сигарету.

– Прямо шайтан! – подтвердил я.

– А место хорошее показал! – похвалил Эльвина Олег.

Тучки приблизились к нам, тоже сгуртовались, плыли в неопределённом направлении, верно примечали, куда им лучше пролиться.

Вялый гром без молний предвещал сухую грозу – я такие не люблю, уж громыхнуть так громыхнуть. Стало свежее, уже хорошо. И сразу, по краю степи, не намечаясь задевать нас, начался дождь.

– Интересно, в кого человек вырастет?! – начал рассуждать я, обращаясь к природе, поначалу вслух, потом про себя. – К чему стремится? Почему не ценит людей? Даже не то, чтобы ненавидит, не любит и, видимо, не полюбит.

От какой нелюбви порождается такая агрессия? За какие пределы готова она выплёскиваться? И похоже, она нескончаемая, за одной волной сразу приходит другая… Зачем такое?!

Вспомнился Сэлинджер: «Я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом – ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело – ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались…».

Здесь же я видел прорастание другого – что, стоя на таком же краю, толкает человек в пропасть коров и овец, всех, кто попадается под руку. Тех, кого миновала ловушка, он догоняет, ловит их и сталкивает с края. Даже рискуя сорваться сам, быстро и неустанно двигается – когда пешим, когда на коне – сваливает тысячи и тысячи вниз!

Умаление фенечки

Я счелъ нужнымъ сказать всё это потому, что мн? придется говорить сейчасъ о такихъ деликатныхъ вещахъ, на которыя нечисть обыкновенно накидывается всегда съ особеннымъ усердiемъ, извращаетъ смыслъ словъ, фактовъ и выводовъ, заключенiй, и надъ безсов?стно оклеветанной жертвой-книгой, вопiетъ ана?ему или, по м?р? усердiя, даже подлаживаетъ подходящiя статьи уголовнаго кодекса.

Конечно, со вс?мъ этимъ пока ничего не под?лаешь – ея время и она, нечисть, это знаетъ.